С 2018 года, когда администрация президента США Дональда Трампа официально обозначила Россию и Китай в качестве главных стратегических угроз. Разведывательная деятельность США и их союзников вновь сосредоточилась на противостоянии данным государствам, а не террористическим группировкам. В центре снова оказалась агентурная разведка, основная цель которой вербовка и поиск источников. Это связано с тем, что наиболее ценные сведения — например, реальные намерения лидеров: председателя КНР Си Цзиньпина и президента России Владимира Путина — либо известны крайне узкому кругу лиц, либо хранятся в максимально защищённых системах. Их можно узнать только через источников внутри системы.
Но именно здесь возникает главная проблема: сегодня работать с агентами стало намного сложнее. Ключевая угроза для разведчика — это не столько технологии, сколько физическая слежка, то есть наружное наблюдение. Если контрразведка отслеживает передвижения разведчика, она рано или поздно выходит на его контакты. А это значит — на агентов. В этом смысле современная ситуация во многом повторяет реалии холодной войны, когда иностранцы в СССР находились под постоянным наблюдением Комитета государственной безопасности, а для выживания в таких условиях существовали так называемые «московские правила» — набор практических принципов поведения в условиях тотального контроля. Сегодня эта модель возвращается, но уже усиленная цифровыми технологиями.
В России, где ключевую роль играет Федеральная служба безопасности, масштабы и интенсивность контрразведки значительно выросли. Речь идёт не только о классическом наружном наблюдении, но и о более жёстких методах: взломах жилья, давлении на дипломатов, запугивании и даже физических инцидентах. При этом введённые ограничения на выезд для чиновников и сотрудников силовых структур означают, что потенциальные источники практически не покидают страну. В результате встречи с ними приходится проводить внутри России — в условиях максимального контроля и риска.
В Китае ситуация схожа, но ещё более централизована: функции разведки и контрразведки сосредоточены в Министерстве государственной безопасности Китая. Здесь к традиционной слежке добавляется масштабное использование технологий и жёсткое законодательство о борьбе со шпионажем. Иностранцы и потенциальные источники находятся под постоянным наблюдением, а спецслужбы активно используют методы давления, включая сбор компрометирующих материалов и скрытые операции.
Современные технологии радикально усилили эти угрозы. Уже на этапе въезда в страну разведчик сталкивается с биометрическим контролем: сканированием отпечатков пальцев, распознаванием лица и проверкой цифровой истории. Проблема в том, что биометрические данные «привязывают» человека к конкретной личности — и если они попали в систему, изменить их практически невозможно. Дополнительно проверяется так называемая «жизненная история» — наличие социальных сетей, деловой активности и цифрового следа. Если профиль выглядит искусственно или недостаточно проработанным, это сразу вызывает подозрение. Ещё сложнее становится из-за анализа больших данных. Спецслужбы могут сопоставлять информацию из разных источников: перелёты, финансы, утечки баз данных. Даже если легенда продумана идеально, её могут разрушить данные, которые человек не контролирует.
После въезда риск только растёт. В Китае и России широко используются камеры видеонаблюдения. В Китае их сотни миллионов, и они связаны с системами распознавания лиц. Это позволяет отслеживать человека почти в реальном времени. В России такие системы тоже активно развиваются.В таких условиях классические методы конспирации — смена маршрутов, маскировка, уход от наблюдения — становятся всё менее эффективными.
Некоторые эксперты предлагают переносить разведку в онлайн — использовать интернет, шифрованную связь и анализ данных. Но это ограничено: интернет контролируется государством, доверие без личного контакта выстроить сложно, а цифровые каналы уже приводили к провалам.
Но именно здесь возникает главная проблема: сегодня работать с агентами стало намного сложнее. Ключевая угроза для разведчика — это не столько технологии, сколько физическая слежка, то есть наружное наблюдение. Если контрразведка отслеживает передвижения разведчика, она рано или поздно выходит на его контакты. А это значит — на агентов. В этом смысле современная ситуация во многом повторяет реалии холодной войны, когда иностранцы в СССР находились под постоянным наблюдением Комитета государственной безопасности, а для выживания в таких условиях существовали так называемые «московские правила» — набор практических принципов поведения в условиях тотального контроля. Сегодня эта модель возвращается, но уже усиленная цифровыми технологиями.
В России, где ключевую роль играет Федеральная служба безопасности, масштабы и интенсивность контрразведки значительно выросли. Речь идёт не только о классическом наружном наблюдении, но и о более жёстких методах: взломах жилья, давлении на дипломатов, запугивании и даже физических инцидентах. При этом введённые ограничения на выезд для чиновников и сотрудников силовых структур означают, что потенциальные источники практически не покидают страну. В результате встречи с ними приходится проводить внутри России — в условиях максимального контроля и риска.
В Китае ситуация схожа, но ещё более централизована: функции разведки и контрразведки сосредоточены в Министерстве государственной безопасности Китая. Здесь к традиционной слежке добавляется масштабное использование технологий и жёсткое законодательство о борьбе со шпионажем. Иностранцы и потенциальные источники находятся под постоянным наблюдением, а спецслужбы активно используют методы давления, включая сбор компрометирующих материалов и скрытые операции.
Современные технологии радикально усилили эти угрозы. Уже на этапе въезда в страну разведчик сталкивается с биометрическим контролем: сканированием отпечатков пальцев, распознаванием лица и проверкой цифровой истории. Проблема в том, что биометрические данные «привязывают» человека к конкретной личности — и если они попали в систему, изменить их практически невозможно. Дополнительно проверяется так называемая «жизненная история» — наличие социальных сетей, деловой активности и цифрового следа. Если профиль выглядит искусственно или недостаточно проработанным, это сразу вызывает подозрение. Ещё сложнее становится из-за анализа больших данных. Спецслужбы могут сопоставлять информацию из разных источников: перелёты, финансы, утечки баз данных. Даже если легенда продумана идеально, её могут разрушить данные, которые человек не контролирует.
После въезда риск только растёт. В Китае и России широко используются камеры видеонаблюдения. В Китае их сотни миллионов, и они связаны с системами распознавания лиц. Это позволяет отслеживать человека почти в реальном времени. В России такие системы тоже активно развиваются.В таких условиях классические методы конспирации — смена маршрутов, маскировка, уход от наблюдения — становятся всё менее эффективными.
Некоторые эксперты предлагают переносить разведку в онлайн — использовать интернет, шифрованную связь и анализ данных. Но это ограничено: интернет контролируется государством, доверие без личного контакта выстроить сложно, а цифровые каналы уже приводили к провалам.