Канэко Дайсаку. Японский солдат в Российской армии. Пережить ад в рядах элитного подразделения „Ахмат“. Коданся, 2026.
金子 大作. ロシア軍の日本人兵士 最強の特殊部隊「アフマット」で見た地獄
Данный текст представляет собой краткий пересказ книги и не является точным переводом или критическим книжным обзором.
Книга Дайсаку Канэко «Японский солдат в Российской армии. Пережить ад в рядах элитного подразделения „Ахмат“» вышла в Японии в июле 2026 года. Это исповедь человека, который с сентября 2023 года воюет на Украине в рядах российской армии. Повествование ведётся от первого лица, живо и порой беспощадно откровенно, а война предстаёт в нём без привычного героического глянца. Автор описывает происходящее с натуралистической подробностью, иногда даже чрезмерной, и словно не оставляет читателю возможности укрыться за удобными иллюзиями. Пересказ ниже следует хронологии событий: от детства в Осаке и поисков себя в мирной жизни до фронтовых лет, из которых складывается основная часть книги.
Дайсаку родился в Осаке в 1975 году в семье владельцев небольшой ремённой. Родители работали почти круглосуточно, пытаясь удержать дело на плаву, и дети неделями их не видели. Дайсаку и его младшая сестра росли в доме, где забота о хлебе насущном почти не оставляла места для родительского внимания. Тепло и понимание они получали только от дедушки. Во время Второй мировой войны он проходил подготовку как пилот-камикадзе, но внуку запомнился прежде всего как мягкий и отзывчивый человек.
Подростковые годы Канэко сложились непросто. Он связался с дурной компанией и попал в исправительное учреждение для несовершеннолетних в Наре, которое сам считает самым суровым в Японии. Три с половиной года за его стенами стали этапом, после которого он не раз пытался изменить собственную жизнь самыми радикальными способами и искал своё место в мире. Эта привычка резко менять курс потом повторится не один раз.
Выйдя на свободу, Дайсаку устроился в автосервис, который контролировали якудза. После конфликта с хозяином он открыл собственное дело. Примерно в это же время он женился, и у него родилась дочь. Казалось, жизнь наконец наладилась: семья, работа, возможность строить планы на будущее. Но за внешним благополучием скрывалась та же беда, что и в доме его родителей: работа без передышки и почти полное отсутствие внимания к семье. Через два года брак распался окончательно. Получилось так, что он повторил путь родителей, которых сам в детстве почти не видел.
Бизнес при этом процветал. Компания заняла выгодную нишу и специализировалась на индивидуальном тюнинге автомобилей по заказам клиентов. Канэко хорошо зарабатывал, мог позволить себе многое из того, что прежде оставалось недоступным, и, казалось бы, имел все основания считать себя состоявшимся человеком. Однако материальный успех не принёс удовлетворения. Вместо ощущения достигнутой цели пришли опустошённость и чувство собственной невостребованности. Деньги перестали отвечать на вопрос, ради чего, собственно, жить дальше.
Тогда Канэко резко изменил курс. Он закрыл прибыльную фирму и летом 2020 года прошёл шестидесятидневный курс военной подготовки на полигоне Tamura Training Center. Это частная военная компания, которой руководит отставной офицер специального подразделения полиции Тадаси Тамура. Отказавшись от привычной жизни, Канэко, по-видимому, надеялся, что дисциплина, риск и физические испытания придадут его существованию новый смысл.
В 2021 году, закончив подготовку, он переехал в Таиланд. Его целью была Мьянма, где он собирался вступить в правительственные войска и принять участие в вооружённом конфликте. Человек, ещё недавно занимавшийся автомобильным бизнесом, оказался на пороге мира, в котором навыки гражданской жизни теряли прежний смысл, а цена ошибки могла измеряться человеческой жизнью.
По причинам, о которых Канэко не пишет, в Мьянму он так и не попал. Вернувшись в Японию, он через VK вышел на Рустама, российского добровольца, воевавшего на Донбассе. Рустам помог ему перебраться в Россию летом 2023 года и вступить в подразделение, которое участвовало в боевых действиях на Украине. Так планы, начавшиеся с Мьянмы, обернулись службой в «Пятнашке». С неё начинается фронтовая часть его истории.
Первые недели в «Пятнашке» дались Канэко нелегко. Получив позывной «Самурай», он занимался вспомогательными работами: разгружал боеприпасы, убирал помещения, работал на кухне. Больше всего ему запомнились горы картошки, которые пришлось перечистить.
Однажды его отвезли на полигон и выдали АК-47. Подготовка в японской частной военной компании не прошла даром: он поразил все мишени, чем немало удивил инструкторов. Один из них спросил: «Хочешь быть снайпером?» Японец кивнул.
Вскоре Канэко оказался в снайперском расчёте, где двое военнослужащих взялись всерьёз его обучать. О своей службе в нём Дайсаку рассказывает с нескрываемой гордостью и перечисляет привилегии снайперов: освобождение от нарядов, свободный график и возможность держать оружие прямо в расположении подразделения.
На полигоне он познакомился с Никой, добровольцем из Италии, которого позже назвал своим первым фронтовым другом. Дружба оказалась недолгой: менее чем через месяц Ника погиб. Это была первая из многих потерь, о которых Канэко пишет на протяжении всей книги.
Примерно через месяц после начала службы Канэко принял участие в первом боевом эпизоде, миномётном обстреле позиций противника. По словам автора, командование хотело, чтобы он постепенно привыкал к условиям зоны боевых действий. Вскоре последовал и первый полноценный бой.
Первым командиром Канэко стал уроженец Донецка, воевавший с 2014 года. В книге автор называет его «украинцем». Как пишет Дайсаку, командир объяснил ему один из принципов войны: вместо того чтобы непременно стремиться убить солдата противника, можно ставить целью ранение и увечье. Канэко благодарен ему за это наставление и полагает, что без него сам мог бы превратиться в «кровожадного киллера».
Русского языка Дайсаку не знал и осваивал его на ходу, порой прямо в разгар боёв. Это был, разумеется, далеко не язык Пушкина и Толстого. Канэко рассказывает о нескольких комичных случаях, когда его ограниченный и специфический словарный запас оказывался совершенно неуместным. Один из них произошёл при открытии банковского счёта.
Спустя несколько месяцев в Японии узнали о японском добровольце, воюющем на Донбассе, и в ряды «Пятнашки» вступил ещё один японец. Дайсаку обозначает его инициалом М. и пишет, что дал ему позывной «Ронин». Тот прежде служил в японской армии и уволился в звании сержанта. Канэко помог ему попасть в снайперское подразделение, но, как с сожалением отмечает автор, Ронин даже не пытался выучить русский. Он всё чаще общался с колумбийцами на испанском, которым владел в совершенстве, в конце концов перебрался к ним и забросил снайперскую подготовку. К этому герою книга ещё вернётся, когда речь зайдёт о Москве.
Первые серьёзные бои, в которых Самурай участвовал уже не как снайпер, а как штурмовик, развернулись под Авдеевкой. Канэко пишет о тяжёлых потерях с обеих сторон. За два месяца от первоначального состава его подразделения почти ничего не осталось, а сам Дайсаку, ещё недавно новичок, стал считаться ветераном.
Вскоре ранение получил и он сам. В донецком госпитале № 4 у него обнаружили переломы лицевых костей, многочисленные раны в нижней левой части тела и повреждение почек. Благодаря профессионализму и заботе медиков его состояние постепенно улучшалось, но долгое пребывание в больнице тяготило японца. По собственному признанию, он «устал от спокойных дней» и потребовал вернуть его на фронт, хотя врачи настаивали, что в стационаре необходимо провести ещё два месяца. Через три недели Канэко вернулся в своё подразделение.
К этому времени обстановка изменилась: Авдеевка перешла под контроль российских войск, и подразделение Самурая временно не участвовало в боях. Канэко решил использовать паузу для реабилитации после полученных травм и отправился в Японию.
Покоя на родине он не нашёл, и отдых, на который он рассчитывал, превратился в новую череду неприятностей. По словам Дайсаку, за ним круглосуточно следили, вскрыли ячейку, где хранился его ноутбук, и похитили компьютер. Кроме того, до него дошли сведения, что японские наёмники, воевавшие на стороне Украины, собираются разобраться с ним как с «предателем». Но больше всего его разочаровала медицинская помощь. Он обошёл множество больниц, крупных и небольших, и повсюду слышал примерно одно и то же: «Такого рода травмы нам не известны, у нас нет опыта их лечения». Проблемы с почками со временем стали отступать сами собой, хотя полностью не исчезли: гематурия продолжала напоминать о себе.
Пробыв в Японии сорок дней, Канэко решил вернуться в Россию и 14 февраля 2024 года вылетел в Москву без визы. На паспортном контроле ему пришлось провести несколько часов, но он всё же убедил пограничников, что намерен продолжить воевать на Донбассе. В аэропорту его уже ждал сослуживец из «Пятнашки» и отвёз в арендованную квартиру. Для японца без визы это был непростой въезд, но всё закончилось благополучно.
Теперь предстояло решить, как продолжить службу: вступить в Вооружённые силы Российской Федерации и получить российское гражданство. Что из этого должно произойти раньше, оставалось неясным, и классический вопрос о курице и яйце, судя по всему, никто не мог разрешить. Оформление затягивалось. Прошёл месяц, а Дайсаку всё ещё жил в гостинице и не получал никаких новостей о своём будущем.
Тогда ему позвонил Ронин, к тому времени уже демобилизовавшийся из «Пятнашки». Канэко съехал из гостиницы, и вдвоём они принялись искать жильё. Задача оказалась непростой, ведь визы у обоих давно истекли. Случайно они зашли в хостел, владелец которого сам вернулся из зоны СВО. Узнав об их обстоятельствах, он предоставил японцам крышу над головой. С жильём удалось разобраться, но неопределённость вокруг службы сохранялась.
После многочисленных попыток найти решение, подробно описанных в книге, Дайсаку наконец встретился с депутатом Государственной думы. Тот предложил ему продолжить службу в подразделении «Ахмат». Канэко согласился сразу и вместе с сопровождающим отправился в Луганск, где в мае 2024 года на секретной базе «Ахмата» подписал контракт. Вместе с подразделением сменился и позывной: теперь японца звали Даня. С этого момента его история связана уже с «Ахматом», в рядах которого он воюет до сих пор.
Боевой опыт у Дайсаку уже был, поэтому его назначили инструктором для молодого пополнения. Обучением новобранцев служба не ограничивалась: в июне он принял первый бой в составе «Ахмата». Описывая обстановку на фронте, Канэко много пишет об угрозе со стороны беспилотников, подробно разбирает разные типы применяемых дронов и их технические характеристики.
В августе 2024 года, после вторжения украинских войск в Курскую область, подразделение Канэко перебросили на новое направление. Уже 13 августа, почти сразу после прибытия, Дайсаку вместе с группой из десяти добровольцев вступил в бой в глубоком лесу. Столкновение продолжалось около суток. По его словам, подразделение противника было уничтожено, а один военнослужащий взят в плен.
На этом испытания не закончились. Следующие двадцать дней подразделение удерживало занятые укрепления и отражало постоянные атаки. Потери были значительными, многие погибли. Размышляя об этих событиях, японец говорит об изменении характера современной войны. По его мнению, массовое применение беспилотников изменило тактику боёв, а главным способом защиты от них стало рассредоточение бойцов. Этот вывод Канэко делает на основе собственного опыта в Курской области. Неопытные военнослужащие нередко стараются держаться поближе к более опытным товарищам, словно надеясь найти у них защиту. Но, как пишет Канэко, именно эта привычка делает их уязвимыми: молодые бойцы, сбиваясь в группы, часто оказываются среди первых потерь.
Не менее резко Канэко отзывается о японских военных экспертах и комментаторах, рассуждающих о происходящем на фронте. По его оценке, их представления о войне основаны скорее на просмотренных фильмах, чем на реальном боевом опыте, поэтому пользы от их рассуждений мало.
В боях в Курской области Канэко благодаря снайперской подготовке сбил «Бабу-ягу», первую на своём участке фронта. По его утверждению, это был первый случай уничтожения такого беспилотника под Курском. За этот эпизод Дайсаку получил 45 дней отпуска, но воспользоваться им в полной мере не удалось: сначала отпуск перенесли на полтора месяца, а затем сократили до пятнадцати суток.
Добравшись наконец до Москвы, японец решил наверстать упущенное и предался гастрономическим удовольствиям. Суши, рамен, стейки и сэндвичи, как пишет Канэко, он ел в огромных количествах. Контраст с фронтовым бытом был особенно заметен. Вспоминая питание на передовой, Дайсаку с сожалением замечает, что даже в исправительном учреждении в Наре кормили лучше. Отдельное недоумение у него вызывал запрет на майонез, который он считал труднообъяснимым ограничением.
В ноябре 2024 года Канэко вернулся из отпуска и впервые столкнулся с северокорейскими военнослужащими. Отзывается о них он нелестно. По его словам, они воевали не по собственной воле, поэтому не собирались учить русский язык и не пытались общаться. Он описывает их как эмоционально холодных, «пугающе бесчувственных», без колебаний присваивавших чужие вещи: стоило достать сигарету, как они тут же её отбирали. Дома, которые покинули беженцы, северокорейцы занимали как собственные. Все они, пишет Канэко, были невысокими и худыми, в основном молодыми, от 18 до 25 лет, и не знали элементарной вежливости: не благодарили и не извинялись, принимая всё как должное. Это личные впечатления автора, и книга подаёт их именно так.
При этом с ними обращались как с гостями. Им выдали новейшие автоматы, а на шлемы установили приборы ночного видения, которых не было у российских солдат. В районе расположения корейцев стали пропадать собаки: сначала исчезли крупные, затем мелкие. В конце концов, по словам японца, они съели Хидеки, его любимого пса, жившего в деревне.
В конце ноября и начале декабря 2024 года Дайсаку участвовал в неудачном наступлении в районе Суджи и был ранен. Осколок попал ему под мышку, в место, не защищённое бронежилетом. Вместе с оставшимися бойцами он несколько суток скрывался в лесу среди тел российских солдат, погибших во время предыдущих штурмов. Трупный запах, по словам Канэко, буквально сводил с ума. Лишь спустя некоторое время группе удалось выйти к своим, после чего раненого эвакуировали в Курск.
В местном госпитале ему сделали операцию и извлекли многочисленные осколки, в том числе оставшиеся после первого ранения, так что врачам пришлось убирать следы сразу двух ранений. Больше всего Дайсаку беспокоило онемение левой руки, которое стало следствием последнего ранения. После нескольких недель болезненных инъекций чувствительность постепенно начала возвращаться.
Во время пребывания в госпитале Канэко получил и медаль «За оборону Курска». В середине февраля 2025 года, после почти трёх месяцев лечения, его выписали. Вернувшись в свою часть под Курском, японец с грустью обнаружил, что почти никого не знает из тех, кто теперь служил рядом. За время его отсутствия многие боевые товарищи погибли или были демобилизованы по ранению.
Вскоре Канэко получил пятнадцатидневный отпуск и отправился в Москву. Там его ждали многочисленные друзья и знакомые, поэтому почти всё время он проводил в компании. Ему даже удалось на пару дней съездить в Пермь, родной город одного из его знакомых. Об этой поездке он пишет с теплотой, как и о России в целом: Канэко не раз повторяет, что здесь никогда не чувствовал себя чужим и встречал доброжелательность и отзывчивость. Две недели пролетели стремительно, и Дайсаку пришлось возвращаться в часть.
К этому времени российские войска вытеснили украинские части из Курской области. В расположении подразделения японец наблюдал за молодыми военнослужащими, которых относит к поколению Z. По его описанию, они без дела слонялись по территории части. Об этой возрастной группе Канэко отзывается довольно критически: по его мнению, у многих молодых людей нет внутреннего стержня и понимания долга защищать Родину, а на первый план выходит индивидуализм. Это именно его оценка, которую автор неоднократно проводит через описание сослуживцев.
Вскоре Канэко перебросили в Белгород, находившийся под постоянными обстрелами. Главной задачей на новом месте стала борьба с беспилотниками. По словам японца, благодаря количеству сбитых дронов спустя некоторое время он даже приобрёл среди сослуживцев репутацию «легенды».
Под Белгородом Канэко оказался в блиндаже вместе с военнослужащим, которого называет «армянином» и который, по его словам, попал туда в наказание. Японец признаёт, что они были совершенно разными людьми, от образа мыслей до повседневных привычек. Тем не менее им приходилось делить одно тесное помещение.
Их служба включала рытьё траншей, разминирование территории и ночные дежурства. Нагрузка была настолько изнурительной, что на сон почти не оставалось времени: как пишет Канэко, из каждых трёх суток двое приходилось обходиться без него. Снабжения тоже почти не было, поэтому оба рассчитывали главным образом на собственные силы. Однажды им всё же повезло найти запасы продовольствия: в разрушенном доме обнаружился мешок полусгоревшего риса. Разобрав его и отсортировав рис по степени пригодности, они смогли несколько дней питаться найденным.
Дайсаку подробно останавливается на бытовых тяготах службы под Белгородом, прежде всего на росшем расстоянии между позициями и пунктами подвоза боеприпасов и продовольствия. В начале боёв оно составляло семь-восемь километров, а всего через пару месяцев достигло пятнадцати-восемнадцати. Преодолевать его приходилось пешком, неся на себе груз, который порой доходил до 80 килограммов. Такая нагрузка изматывала бойцов и становилась причиной острых конфликтов внутри подразделения.
По мере ухудшения условий участились случаи дезертирства и воровства. Не все выдерживали постоянное физическое и психологическое напряжение: одни переживали тяжёлые нервные срывы, у других развивалось посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР). Воровство, по словам Канэко, особенно осложняло пребывание на позициях и подрывало отношения между сослуживцами. Чтобы защитить общие запасы продовольствия, он выкопал отдельный окоп и тщательно его замаскировал. Эта мера, как он пишет, позволила сохранить продукты и обеспечить ими всех бойцов.
Проведя на передовой 140 дней, в мае 2025 года Дайсаку получил приказ вернуться к месту постоянного базирования в Курске и оставил «армянина» на позиции. Разница с условиями под Белгородом оказалась огромной. По собственному выражению Канэко, в Курске было «как в раю», хотя и там приходилось постоянно сталкиваться с налётами беспилотников.
Бытовым условиям на передовой в книге отведено немало места. Канэко пишет о почти полном отсутствии элементарной гигиены и с присущей ему прямотой и вниманием к деталям описывает повседневную жизнь в блиндаже, включая самые естественные физиологические потребности человека. При всех трудностях службы он говорит, что ни разу не сталкивался с дискриминацией ни со стороны командования, ни со стороны сослуживцев. Привыкнуть он так и не смог к другому: к повсеместному воровству, когда военнослужащие обворовывали друг друга. К этой теме автор возвращается и в рассказе о Белгороде, и в описании жизни в Курске.
В июне 2025 года Канэко получил трагическое известие: Ронин, с которым они вместе воевали в «Пятнашке», погиб на донецком направлении, служа в подразделении Министерства обороны Российской Федерации. Дайсаку приложил все усилия и задействовал имевшиеся связи, чтобы организовать доставку тела на родину для захоронения в Японии.
В том же месяце самого Канэко перевели в элитное подразделение операторов беспилотников. Однако и этот этап службы оказался недолгим. К декабрю 2025 года, после еще одного легкого ранения, четырёх перенесённых случаев COVID-19, окопной лихорадки и полного эмоционального истощения, Дайсаку откомандировали в штаб «Ахмата». Там он, согласно изложению книги, служит и сегодня.
Если свести рассказ автора в одну линию, она выглядит так. Осака и семья, которой не хватало родителей. Исправительное учреждение в Наре. Автосервис и собственное дело, не давшие ощущения смысла. Подготовка у Тамуры и несостоявшаяся поездка в Мьянму. «Пятнашка» и первые бои под Авдеевкой, ранения и неудачная попытка вернуться к мирной жизни в Японии. «Ахмат», Курская область, Белгород и, наконец, штаб. Отдельной линией тянутся потери: Ника, погибшие товарищи под Авдеевкой, Суджей и Курском, наконец Ронин. Через все эти этапы, по рассказу самого автора, Дайсаку Канэко проходит как человек, который много лет искал дело, способное заполнить пустоту, и продолжил искать его на войне.
Уже за пределами событий, описанных в книге, спустя несколько месяцев после её выхода, в октябре 2026 года, в сети появилось видео, на котором Канэко в присутствии командира «Ахмата» Апти Алаудинова сжигает свой японский паспорт и заявляет о намерении навсегда остаться в России (https://x.com/kamipapa2/status/2113348115482997019).
金子 大作. ロシア軍の日本人兵士 最強の特殊部隊「アフマット」で見た地獄
Данный текст представляет собой краткий пересказ книги и не является точным переводом или критическим книжным обзором.
Книга Дайсаку Канэко «Японский солдат в Российской армии. Пережить ад в рядах элитного подразделения „Ахмат“» вышла в Японии в июле 2026 года. Это исповедь человека, который с сентября 2023 года воюет на Украине в рядах российской армии. Повествование ведётся от первого лица, живо и порой беспощадно откровенно, а война предстаёт в нём без привычного героического глянца. Автор описывает происходящее с натуралистической подробностью, иногда даже чрезмерной, и словно не оставляет читателю возможности укрыться за удобными иллюзиями. Пересказ ниже следует хронологии событий: от детства в Осаке и поисков себя в мирной жизни до фронтовых лет, из которых складывается основная часть книги.
Дайсаку родился в Осаке в 1975 году в семье владельцев небольшой ремённой. Родители работали почти круглосуточно, пытаясь удержать дело на плаву, и дети неделями их не видели. Дайсаку и его младшая сестра росли в доме, где забота о хлебе насущном почти не оставляла места для родительского внимания. Тепло и понимание они получали только от дедушки. Во время Второй мировой войны он проходил подготовку как пилот-камикадзе, но внуку запомнился прежде всего как мягкий и отзывчивый человек.
Подростковые годы Канэко сложились непросто. Он связался с дурной компанией и попал в исправительное учреждение для несовершеннолетних в Наре, которое сам считает самым суровым в Японии. Три с половиной года за его стенами стали этапом, после которого он не раз пытался изменить собственную жизнь самыми радикальными способами и искал своё место в мире. Эта привычка резко менять курс потом повторится не один раз.
Выйдя на свободу, Дайсаку устроился в автосервис, который контролировали якудза. После конфликта с хозяином он открыл собственное дело. Примерно в это же время он женился, и у него родилась дочь. Казалось, жизнь наконец наладилась: семья, работа, возможность строить планы на будущее. Но за внешним благополучием скрывалась та же беда, что и в доме его родителей: работа без передышки и почти полное отсутствие внимания к семье. Через два года брак распался окончательно. Получилось так, что он повторил путь родителей, которых сам в детстве почти не видел.
Бизнес при этом процветал. Компания заняла выгодную нишу и специализировалась на индивидуальном тюнинге автомобилей по заказам клиентов. Канэко хорошо зарабатывал, мог позволить себе многое из того, что прежде оставалось недоступным, и, казалось бы, имел все основания считать себя состоявшимся человеком. Однако материальный успех не принёс удовлетворения. Вместо ощущения достигнутой цели пришли опустошённость и чувство собственной невостребованности. Деньги перестали отвечать на вопрос, ради чего, собственно, жить дальше.
Тогда Канэко резко изменил курс. Он закрыл прибыльную фирму и летом 2020 года прошёл шестидесятидневный курс военной подготовки на полигоне Tamura Training Center. Это частная военная компания, которой руководит отставной офицер специального подразделения полиции Тадаси Тамура. Отказавшись от привычной жизни, Канэко, по-видимому, надеялся, что дисциплина, риск и физические испытания придадут его существованию новый смысл.
В 2021 году, закончив подготовку, он переехал в Таиланд. Его целью была Мьянма, где он собирался вступить в правительственные войска и принять участие в вооружённом конфликте. Человек, ещё недавно занимавшийся автомобильным бизнесом, оказался на пороге мира, в котором навыки гражданской жизни теряли прежний смысл, а цена ошибки могла измеряться человеческой жизнью.
По причинам, о которых Канэко не пишет, в Мьянму он так и не попал. Вернувшись в Японию, он через VK вышел на Рустама, российского добровольца, воевавшего на Донбассе. Рустам помог ему перебраться в Россию летом 2023 года и вступить в подразделение, которое участвовало в боевых действиях на Украине. Так планы, начавшиеся с Мьянмы, обернулись службой в «Пятнашке». С неё начинается фронтовая часть его истории.
Первые недели в «Пятнашке» дались Канэко нелегко. Получив позывной «Самурай», он занимался вспомогательными работами: разгружал боеприпасы, убирал помещения, работал на кухне. Больше всего ему запомнились горы картошки, которые пришлось перечистить.
Однажды его отвезли на полигон и выдали АК-47. Подготовка в японской частной военной компании не прошла даром: он поразил все мишени, чем немало удивил инструкторов. Один из них спросил: «Хочешь быть снайпером?» Японец кивнул.
Вскоре Канэко оказался в снайперском расчёте, где двое военнослужащих взялись всерьёз его обучать. О своей службе в нём Дайсаку рассказывает с нескрываемой гордостью и перечисляет привилегии снайперов: освобождение от нарядов, свободный график и возможность держать оружие прямо в расположении подразделения.
На полигоне он познакомился с Никой, добровольцем из Италии, которого позже назвал своим первым фронтовым другом. Дружба оказалась недолгой: менее чем через месяц Ника погиб. Это была первая из многих потерь, о которых Канэко пишет на протяжении всей книги.
Примерно через месяц после начала службы Канэко принял участие в первом боевом эпизоде, миномётном обстреле позиций противника. По словам автора, командование хотело, чтобы он постепенно привыкал к условиям зоны боевых действий. Вскоре последовал и первый полноценный бой.
Первым командиром Канэко стал уроженец Донецка, воевавший с 2014 года. В книге автор называет его «украинцем». Как пишет Дайсаку, командир объяснил ему один из принципов войны: вместо того чтобы непременно стремиться убить солдата противника, можно ставить целью ранение и увечье. Канэко благодарен ему за это наставление и полагает, что без него сам мог бы превратиться в «кровожадного киллера».
Русского языка Дайсаку не знал и осваивал его на ходу, порой прямо в разгар боёв. Это был, разумеется, далеко не язык Пушкина и Толстого. Канэко рассказывает о нескольких комичных случаях, когда его ограниченный и специфический словарный запас оказывался совершенно неуместным. Один из них произошёл при открытии банковского счёта.
Спустя несколько месяцев в Японии узнали о японском добровольце, воюющем на Донбассе, и в ряды «Пятнашки» вступил ещё один японец. Дайсаку обозначает его инициалом М. и пишет, что дал ему позывной «Ронин». Тот прежде служил в японской армии и уволился в звании сержанта. Канэко помог ему попасть в снайперское подразделение, но, как с сожалением отмечает автор, Ронин даже не пытался выучить русский. Он всё чаще общался с колумбийцами на испанском, которым владел в совершенстве, в конце концов перебрался к ним и забросил снайперскую подготовку. К этому герою книга ещё вернётся, когда речь зайдёт о Москве.
Первые серьёзные бои, в которых Самурай участвовал уже не как снайпер, а как штурмовик, развернулись под Авдеевкой. Канэко пишет о тяжёлых потерях с обеих сторон. За два месяца от первоначального состава его подразделения почти ничего не осталось, а сам Дайсаку, ещё недавно новичок, стал считаться ветераном.
Вскоре ранение получил и он сам. В донецком госпитале № 4 у него обнаружили переломы лицевых костей, многочисленные раны в нижней левой части тела и повреждение почек. Благодаря профессионализму и заботе медиков его состояние постепенно улучшалось, но долгое пребывание в больнице тяготило японца. По собственному признанию, он «устал от спокойных дней» и потребовал вернуть его на фронт, хотя врачи настаивали, что в стационаре необходимо провести ещё два месяца. Через три недели Канэко вернулся в своё подразделение.
К этому времени обстановка изменилась: Авдеевка перешла под контроль российских войск, и подразделение Самурая временно не участвовало в боях. Канэко решил использовать паузу для реабилитации после полученных травм и отправился в Японию.
Покоя на родине он не нашёл, и отдых, на который он рассчитывал, превратился в новую череду неприятностей. По словам Дайсаку, за ним круглосуточно следили, вскрыли ячейку, где хранился его ноутбук, и похитили компьютер. Кроме того, до него дошли сведения, что японские наёмники, воевавшие на стороне Украины, собираются разобраться с ним как с «предателем». Но больше всего его разочаровала медицинская помощь. Он обошёл множество больниц, крупных и небольших, и повсюду слышал примерно одно и то же: «Такого рода травмы нам не известны, у нас нет опыта их лечения». Проблемы с почками со временем стали отступать сами собой, хотя полностью не исчезли: гематурия продолжала напоминать о себе.
Пробыв в Японии сорок дней, Канэко решил вернуться в Россию и 14 февраля 2024 года вылетел в Москву без визы. На паспортном контроле ему пришлось провести несколько часов, но он всё же убедил пограничников, что намерен продолжить воевать на Донбассе. В аэропорту его уже ждал сослуживец из «Пятнашки» и отвёз в арендованную квартиру. Для японца без визы это был непростой въезд, но всё закончилось благополучно.
Теперь предстояло решить, как продолжить службу: вступить в Вооружённые силы Российской Федерации и получить российское гражданство. Что из этого должно произойти раньше, оставалось неясным, и классический вопрос о курице и яйце, судя по всему, никто не мог разрешить. Оформление затягивалось. Прошёл месяц, а Дайсаку всё ещё жил в гостинице и не получал никаких новостей о своём будущем.
Тогда ему позвонил Ронин, к тому времени уже демобилизовавшийся из «Пятнашки». Канэко съехал из гостиницы, и вдвоём они принялись искать жильё. Задача оказалась непростой, ведь визы у обоих давно истекли. Случайно они зашли в хостел, владелец которого сам вернулся из зоны СВО. Узнав об их обстоятельствах, он предоставил японцам крышу над головой. С жильём удалось разобраться, но неопределённость вокруг службы сохранялась.
После многочисленных попыток найти решение, подробно описанных в книге, Дайсаку наконец встретился с депутатом Государственной думы. Тот предложил ему продолжить службу в подразделении «Ахмат». Канэко согласился сразу и вместе с сопровождающим отправился в Луганск, где в мае 2024 года на секретной базе «Ахмата» подписал контракт. Вместе с подразделением сменился и позывной: теперь японца звали Даня. С этого момента его история связана уже с «Ахматом», в рядах которого он воюет до сих пор.
Боевой опыт у Дайсаку уже был, поэтому его назначили инструктором для молодого пополнения. Обучением новобранцев служба не ограничивалась: в июне он принял первый бой в составе «Ахмата». Описывая обстановку на фронте, Канэко много пишет об угрозе со стороны беспилотников, подробно разбирает разные типы применяемых дронов и их технические характеристики.
В августе 2024 года, после вторжения украинских войск в Курскую область, подразделение Канэко перебросили на новое направление. Уже 13 августа, почти сразу после прибытия, Дайсаку вместе с группой из десяти добровольцев вступил в бой в глубоком лесу. Столкновение продолжалось около суток. По его словам, подразделение противника было уничтожено, а один военнослужащий взят в плен.
На этом испытания не закончились. Следующие двадцать дней подразделение удерживало занятые укрепления и отражало постоянные атаки. Потери были значительными, многие погибли. Размышляя об этих событиях, японец говорит об изменении характера современной войны. По его мнению, массовое применение беспилотников изменило тактику боёв, а главным способом защиты от них стало рассредоточение бойцов. Этот вывод Канэко делает на основе собственного опыта в Курской области. Неопытные военнослужащие нередко стараются держаться поближе к более опытным товарищам, словно надеясь найти у них защиту. Но, как пишет Канэко, именно эта привычка делает их уязвимыми: молодые бойцы, сбиваясь в группы, часто оказываются среди первых потерь.
Не менее резко Канэко отзывается о японских военных экспертах и комментаторах, рассуждающих о происходящем на фронте. По его оценке, их представления о войне основаны скорее на просмотренных фильмах, чем на реальном боевом опыте, поэтому пользы от их рассуждений мало.
В боях в Курской области Канэко благодаря снайперской подготовке сбил «Бабу-ягу», первую на своём участке фронта. По его утверждению, это был первый случай уничтожения такого беспилотника под Курском. За этот эпизод Дайсаку получил 45 дней отпуска, но воспользоваться им в полной мере не удалось: сначала отпуск перенесли на полтора месяца, а затем сократили до пятнадцати суток.
Добравшись наконец до Москвы, японец решил наверстать упущенное и предался гастрономическим удовольствиям. Суши, рамен, стейки и сэндвичи, как пишет Канэко, он ел в огромных количествах. Контраст с фронтовым бытом был особенно заметен. Вспоминая питание на передовой, Дайсаку с сожалением замечает, что даже в исправительном учреждении в Наре кормили лучше. Отдельное недоумение у него вызывал запрет на майонез, который он считал труднообъяснимым ограничением.
В ноябре 2024 года Канэко вернулся из отпуска и впервые столкнулся с северокорейскими военнослужащими. Отзывается о них он нелестно. По его словам, они воевали не по собственной воле, поэтому не собирались учить русский язык и не пытались общаться. Он описывает их как эмоционально холодных, «пугающе бесчувственных», без колебаний присваивавших чужие вещи: стоило достать сигарету, как они тут же её отбирали. Дома, которые покинули беженцы, северокорейцы занимали как собственные. Все они, пишет Канэко, были невысокими и худыми, в основном молодыми, от 18 до 25 лет, и не знали элементарной вежливости: не благодарили и не извинялись, принимая всё как должное. Это личные впечатления автора, и книга подаёт их именно так.
При этом с ними обращались как с гостями. Им выдали новейшие автоматы, а на шлемы установили приборы ночного видения, которых не было у российских солдат. В районе расположения корейцев стали пропадать собаки: сначала исчезли крупные, затем мелкие. В конце концов, по словам японца, они съели Хидеки, его любимого пса, жившего в деревне.
В конце ноября и начале декабря 2024 года Дайсаку участвовал в неудачном наступлении в районе Суджи и был ранен. Осколок попал ему под мышку, в место, не защищённое бронежилетом. Вместе с оставшимися бойцами он несколько суток скрывался в лесу среди тел российских солдат, погибших во время предыдущих штурмов. Трупный запах, по словам Канэко, буквально сводил с ума. Лишь спустя некоторое время группе удалось выйти к своим, после чего раненого эвакуировали в Курск.
В местном госпитале ему сделали операцию и извлекли многочисленные осколки, в том числе оставшиеся после первого ранения, так что врачам пришлось убирать следы сразу двух ранений. Больше всего Дайсаку беспокоило онемение левой руки, которое стало следствием последнего ранения. После нескольких недель болезненных инъекций чувствительность постепенно начала возвращаться.
Во время пребывания в госпитале Канэко получил и медаль «За оборону Курска». В середине февраля 2025 года, после почти трёх месяцев лечения, его выписали. Вернувшись в свою часть под Курском, японец с грустью обнаружил, что почти никого не знает из тех, кто теперь служил рядом. За время его отсутствия многие боевые товарищи погибли или были демобилизованы по ранению.
Вскоре Канэко получил пятнадцатидневный отпуск и отправился в Москву. Там его ждали многочисленные друзья и знакомые, поэтому почти всё время он проводил в компании. Ему даже удалось на пару дней съездить в Пермь, родной город одного из его знакомых. Об этой поездке он пишет с теплотой, как и о России в целом: Канэко не раз повторяет, что здесь никогда не чувствовал себя чужим и встречал доброжелательность и отзывчивость. Две недели пролетели стремительно, и Дайсаку пришлось возвращаться в часть.
К этому времени российские войска вытеснили украинские части из Курской области. В расположении подразделения японец наблюдал за молодыми военнослужащими, которых относит к поколению Z. По его описанию, они без дела слонялись по территории части. Об этой возрастной группе Канэко отзывается довольно критически: по его мнению, у многих молодых людей нет внутреннего стержня и понимания долга защищать Родину, а на первый план выходит индивидуализм. Это именно его оценка, которую автор неоднократно проводит через описание сослуживцев.
Вскоре Канэко перебросили в Белгород, находившийся под постоянными обстрелами. Главной задачей на новом месте стала борьба с беспилотниками. По словам японца, благодаря количеству сбитых дронов спустя некоторое время он даже приобрёл среди сослуживцев репутацию «легенды».
Под Белгородом Канэко оказался в блиндаже вместе с военнослужащим, которого называет «армянином» и который, по его словам, попал туда в наказание. Японец признаёт, что они были совершенно разными людьми, от образа мыслей до повседневных привычек. Тем не менее им приходилось делить одно тесное помещение.
Их служба включала рытьё траншей, разминирование территории и ночные дежурства. Нагрузка была настолько изнурительной, что на сон почти не оставалось времени: как пишет Канэко, из каждых трёх суток двое приходилось обходиться без него. Снабжения тоже почти не было, поэтому оба рассчитывали главным образом на собственные силы. Однажды им всё же повезло найти запасы продовольствия: в разрушенном доме обнаружился мешок полусгоревшего риса. Разобрав его и отсортировав рис по степени пригодности, они смогли несколько дней питаться найденным.
Дайсаку подробно останавливается на бытовых тяготах службы под Белгородом, прежде всего на росшем расстоянии между позициями и пунктами подвоза боеприпасов и продовольствия. В начале боёв оно составляло семь-восемь километров, а всего через пару месяцев достигло пятнадцати-восемнадцати. Преодолевать его приходилось пешком, неся на себе груз, который порой доходил до 80 килограммов. Такая нагрузка изматывала бойцов и становилась причиной острых конфликтов внутри подразделения.
По мере ухудшения условий участились случаи дезертирства и воровства. Не все выдерживали постоянное физическое и психологическое напряжение: одни переживали тяжёлые нервные срывы, у других развивалось посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР). Воровство, по словам Канэко, особенно осложняло пребывание на позициях и подрывало отношения между сослуживцами. Чтобы защитить общие запасы продовольствия, он выкопал отдельный окоп и тщательно его замаскировал. Эта мера, как он пишет, позволила сохранить продукты и обеспечить ими всех бойцов.
Проведя на передовой 140 дней, в мае 2025 года Дайсаку получил приказ вернуться к месту постоянного базирования в Курске и оставил «армянина» на позиции. Разница с условиями под Белгородом оказалась огромной. По собственному выражению Канэко, в Курске было «как в раю», хотя и там приходилось постоянно сталкиваться с налётами беспилотников.
Бытовым условиям на передовой в книге отведено немало места. Канэко пишет о почти полном отсутствии элементарной гигиены и с присущей ему прямотой и вниманием к деталям описывает повседневную жизнь в блиндаже, включая самые естественные физиологические потребности человека. При всех трудностях службы он говорит, что ни разу не сталкивался с дискриминацией ни со стороны командования, ни со стороны сослуживцев. Привыкнуть он так и не смог к другому: к повсеместному воровству, когда военнослужащие обворовывали друг друга. К этой теме автор возвращается и в рассказе о Белгороде, и в описании жизни в Курске.
В июне 2025 года Канэко получил трагическое известие: Ронин, с которым они вместе воевали в «Пятнашке», погиб на донецком направлении, служа в подразделении Министерства обороны Российской Федерации. Дайсаку приложил все усилия и задействовал имевшиеся связи, чтобы организовать доставку тела на родину для захоронения в Японии.
В том же месяце самого Канэко перевели в элитное подразделение операторов беспилотников. Однако и этот этап службы оказался недолгим. К декабрю 2025 года, после еще одного легкого ранения, четырёх перенесённых случаев COVID-19, окопной лихорадки и полного эмоционального истощения, Дайсаку откомандировали в штаб «Ахмата». Там он, согласно изложению книги, служит и сегодня.
Если свести рассказ автора в одну линию, она выглядит так. Осака и семья, которой не хватало родителей. Исправительное учреждение в Наре. Автосервис и собственное дело, не давшие ощущения смысла. Подготовка у Тамуры и несостоявшаяся поездка в Мьянму. «Пятнашка» и первые бои под Авдеевкой, ранения и неудачная попытка вернуться к мирной жизни в Японии. «Ахмат», Курская область, Белгород и, наконец, штаб. Отдельной линией тянутся потери: Ника, погибшие товарищи под Авдеевкой, Суджей и Курском, наконец Ронин. Через все эти этапы, по рассказу самого автора, Дайсаку Канэко проходит как человек, который много лет искал дело, способное заполнить пустоту, и продолжил искать его на войне.
Уже за пределами событий, описанных в книге, спустя несколько месяцев после её выхода, в октябре 2026 года, в сети появилось видео, на котором Канэко в присутствии командира «Ахмата» Апти Алаудинова сжигает свой японский паспорт и заявляет о намерении навсегда остаться в России (https://x.com/kamipapa2/status/2113348115482997019).