Монография Марека Сверчека (Marek Świerczek) «Спящие собаки. Российские агентурные игры против Управления охраны государства в начале 1990-х годов» в полной мере вписывается в проблематику исследований разведки.

Марек Сверчек (род. в 1970 г.), польский офицер в отставке Агентства внутренней безопасности (подполковник). Автор около шестидесяти научных статей и четырех монографий, посвященных истории российских спецслужб. В сферу его научных интересов входят асимметричные конфликты, а также теория дезинформации, децепции и политических симулякров. Сверчека интересуют психосоциальные обусловленности разведывательной деятельности, психология, проблемы аномии государственных структур. Он автор четырех романов, представляющих собой гибрид исторической литературы и литературы ужасов. Опубликовал более десятка фантастических рассказов. Участник тренингов и стажировок, организованных ЦРУ, ФБР, MI6, MI5, KAPO, спецслужбами Румынии и Моссадом. Имеет степень кандидата исторических наук (2018), защитил диссертацию на тему: «Роль II отдела Генерального штаба Войска Польского в операции „МОЧР — Трест“». Обладает мастерской степенью по каратэ (стиль Сётокан), инструктор по самообороне и боевым единоборствам.

Автор рецензии предполагает, с учетом богатого публикационного наследия М. Сверчека (монографии, романы, статьи), что последний проходил службу в информационно-аналитическом подразделении АВБ, поскольку в оперативном блоке подобная продуктивность была бы невозможна.

Источниковая база рецензируемой монографии включает, если мои расчеты верны, 166 наименований. Среди них — архивные документы, нормативно-правовые акты, научные исследования, мемуары, научные и газетные статьи, а также интернет-ресурсы. Анализ структуры библиографии свидетельствует об исчерпывающих изысканиях, проведенных автором, — как с точки зрения объема, так и разнообразия привлеченных источников. Тема, поднятая Мареком Сверчеком, — шпионский скандал с участием Марека Зелиньского (Marek Zieliński)¹ — считается самым громким шпионским делом в Польше после смены политического строя в 1989 г. Книга представляет собой первое научное исследование, описывающее предательство Марека Зелиньского, и попытку дать ответы на поставленные исследовательские гипотезы автора. Методологическим недостатком библиографии является неучет иерархии ценности источников, чего М. Сверчек как историк с ученой степенью должен был бы придерживаться.

Отдельные структурные части монографии не сохраняют пропорциональности, однако это оправдано спецификой поднятой темы и тем, что данная работа представляет собой первое научное исследование, посвященное предательству Марека Зелиньского.

В своей работе автор, по оценке рецензента, использует описательный и проблемный методы, а также методы анализа и синтеза. Он формулирует развернутые гипотезы, берущие начало в его предыдущих исследованиях и публикациях², касающиеся modus operandi советской разведки. Сверчек считает, что к ее канону относится жертвование обесценившейся агентурой ради защиты более ценных источников. Это был и остается рутинный прием, применяемый еще со времен ВЧК. Любой читатель работы М. Сверчека также придет к выводу, что одной из целей, реализация которых заложена в монографии, является демонстрация глубокой эрудиции автора.

Уже во Введении Сверчек указывает, что дело Марека Зелиньского, приговоренного к 9 годам лишения свободы за шпионаж и сотрудничество с российской (советской) разведкой, было инсценировкой, оперативной игрой с неопытной контрразведкой Управления охраны государства. Целью оперативной игры, по мнению М. Сверчека, было достижение более важных и сложных задач, нежели вербовка источников, лишенных доступа к информации из Министерства внутренних дел Польши.
В следующей части книги, озаглавленной «Дело Марека Зелиньского», автор представляет само дело и его политизацию, а именно связывание данного расследования с Антони Мацеревичем (Antoni Macierewicz) — известным правым политиком в Польше. Автор ссылается на публикации Томаша Пёнтека (Tomasz Piątek) и Ярослава Якимчика (Jarosław Jakimczyk). Иными словами, по мнению М. Сверчека, дело Зелиньского подверглось полной политизации, став важным элементом доказательной базы, призванной продемонстрировать связи А. Мацеревича и его политического окружения с военной разведкой Российской Федерации.

В третьей части, «Дело Марека Зелиньского в свете материалов следствия», автор излагает фабулу дела на основе рассекреченных материалов следствия по обвинению Зелиньского в сотрудничестве с разведкой бывшего СССР и России. Одним из наиболее интересных фрагментов этой главы является описание вербовки Феликса Б. Мареком Зелиньским и их последующего сотрудничества. Марек Сверчек не приводит фамилию Феликса Б. Однако для человека, интересующегося работой польских спецслужб, расшифровать ее по-детски просто: лицом, которое вербовали, был полковник, кандидат наук Феликс Беляк (Feliks Bielak)³.

Из четвертой части монографии, «Показания Зелиньского в ходе следствия», мы узнаем, как Зелиньский установил контакт с ГРУ, познакомившись у своего знакомого с Александром Задорожным — дипломатом посольства СССР в Варшаве. В тексте главы содержится интересное упоминание об утечке текста выступления министра внутренних дел Чеслава Кищака (Czesław Kiszczak), с которым тот должен был выступить на открытии заседания так называемого «Круглого стола». Кищак понял, что в его ближайшем окружении находится осведомитель, поставляющий информацию россиянам. Однако расследования по выявлению осведомителя он предпринимать не стал. Подобное попустительство Ч. Кищака в отношении советской агентуры Сверчек объясняет наивным образом — страхом министра разозлить (sic!) своих покровителей тем, что избавился от их агента. Последним оперативным руководителем Зелиньского был военно-морской атташе капитан 1-го ранга Владимир Ломякин, выдворенный из Польши в качестве persona non grata вслед за арестом М. Зелиньского.

В следующей части монографии, озаглавленной «Оценка сотрудничества Зелиньского с ГРУ», автор констатирует: с самого начала сотрудничество Зелиньского с офицерами ГРУ велось с нарушением базовых принципов конспирации как в вопросах оперативного руководства агентом, так и в неразглашении перед агентурой масштабов заинтересованности спецслужбы, осуществляющей сотрудничество. Кроме того, Сверчек задается вопросом: почему ГРУ понадобилось вербовать агента, поставлявшего информацию о внутренней политической ситуации в ПНР, если за данное направление отвечало КГБ? К тому же представительство КГБ в Варшаве «Нарев» располагало контактами с отдельными подразделениями СБ, а также со структурами ПОРП и высшими польскими чиновниками и политиками.

Помимо этого, по мнению автора рецензируемой книги, КГБ как минимум с 1976 г.⁴ выстраивал в обход СБ собственную агентуру и сеть личных контактов. М. Сверчек также рассматривает проблему алкогольной зависимости Зелиньского, которая могла вызвать нежелание ГРУ вступать в полноценное, высокоэффективное сотрудничество. Примером влияния алкоголя на действия Зелиньского для автора монографии служит немыслимая для здравомыслящего человека безрассудность⁵ и упрямство, с которыми главный герой книги выполнял вербовочные поручения контролировавших его офицеров. При этом вербовочные попытки оканчивались неудачей, что, безусловно, повышало риск деконспирации.

В шестой части рецензируемой книги, озаглавленной «Продолжение сотрудничества в 1990-х годах», автор задается вопросом, почему ГРУ продолжало сотрудничество с Зелиньским, утратившим доступ к информации, хотя, по мнению Сверчека, почти десять лет предшествовавшего взаимодействия вовсе не указывали на то, что описываемый герой являлся важным источником информации. Произошла также смена modus operandi и переход на выплату вознаграждения в долларах США. Кроме того, странной выглядела постановка ему задачи по созданию шпионской сети в МВД, а точнее — в Управлении охраны государства, являвшимся тогда организационным подразделением министерства.

Следующая часть работы М. Сверчека носит название «Рабочие гипотезы». Марек Сверчек выдвигает гипотезы, которые мы процитируем. Первая гипотеза касается некомпетентности капитана 1-го ранга Владимира Ломякина. Вторая гипотеза — о полной утрате российскими спецслужбами оперативного доступа к Управлению охраны государства. Вторая часть этой главы представляет собой авторское описание сотрудничества Службы безопасности и военных спецслужб с советской стороной.

Восьмая глава носит название «Факторы, влиявшие на стратегию советских спецслужб в отношении ПНР в 1980-е годы». В ней автор пускается в геополитические рассуждения, затрагивающие вопросы гонки вооружений и нанесения превентивного ядерного удара. Он также не упустил возможности представить схему разведывательного цикла. Логика, изложенная в этой части книги, приводит к выводу, что Советский Союз в результате действий администрации Рональда Рейгана оказался перед альтернативой: либо нанести удар первым, что спровоцировало бы ответный удар западных государств, либо выйти из зоны конфронтации путем симуляции политических изменений. При этом предполагалось отгородиться от Запада поясом вынужденно нейтральных государств Центральной и Восточной Европы, что должно было дать СССР возможность получить кредиты и технологии, необходимые для выживания. Если принять, что уход из Центральной и Восточной Европы являлся частью издержек во избежание проигрыша в войне, то, по мнению Сверчека, целью и задачей советских спецслужб было обеспечение агентурного контроля над утраченными территориями.

Следующая часть озаглавлена «Задачи, ставившиеся перед Мареком Зелиньским ГРУ, и разведывательные возможности, которыми располагали россияне». По мнению Марека Сверчека, в последнее десятилетие существования ПНР КГБ интенсивно наращивал свою агентурную сеть, а на службу в СБ поступило 70% существовавшей на тот момент численности личного состава Управление охраны государства. Это было время нарастания аномии в МВД, развала норм, ценностей и структур аппарата безопасности ПНР. Анализ, проведенный в данном фрагменте книги, по мнению автора, доказывает, что задачи по форсированному созданию агентуры в УОП, поручавшиеся Зелиньскому без соблюдения требований конспирации, привели офицеров контрразведки УОП, а затем и Следственного управления этой службы к ошибочным выводам об отсутствии у российских разведслужб агентурных источников в польских спецслужбах.

Следующий фрагмент носит название «Анджей Анклевич⁶ как кандидат на вербовку». В этой части Марек Сверчек обрисовывает портрет Анклевича (в то время — начальника отдела в Кабинете министра внутренних дел), задание по вербовке которого получил М. Зелиньский. Автор книги указывает, что ГРУ не проявляло интереса к другим подводимым через Зелиньского объектам вербовки, таким как начальник Технического бюро УОП. Приводится задачи, ставившиеся Вл. Ломякиным А. Анклевичу, которые, по мнению Сверчека, последний выполнить не мог, а Ломякин не мог не знать о их нереалистичности.

Глава завершается резюме, состоящим из семнадцати пунктов. В качестве примера процитирую 13-й пункт заключения: «Если бы мы графически представили контрразведывательную обстановку в последнее десятилетие существования СБ и в начальный период деятельности УОП, учитывая такие факторы контрразведывательного риска, как отсутствие идентификации со службой, атомизированность кадров, моральная аномия, а также уровень денежного содержания и перспективы продвижения по службе, то это была бы постоянно падающая кривая, достигшая нижних значений в 1987—1997 годах. Напротив, график, иллюстрирующий уровень активности советских (российских) спецслужб в Польше, демонстрировал бы постоянно растущую кривую. (…) В 1976—1981 годах (…) советские спецслужбы не только направили в ПНР всех офицеров, владевших польским языком, но и ослабили разведку на Западе, перебросив в Польшу высшую категорию разведчиков — нелегалов с проверенными легендами (что убедительно свидетельствует об оперативных приоритетах КГБ того времени)»⁷.

Последние две части монографии озаглавлены: «Гипотеза, объясняющая ошибки ГРУ, допущенные в ходе сотрудничества с Мареком Зелиньским» и «Условия успеха пешечного гамбита». В содержании обеих глав Марек Сверчек возвращается к своим предыдущим исследованиям операции «Трест» и мероприятий Советского Союза в межвоенный период. Поскольку более подробный разбор обеих глав выходит за традиционные рамки издательской рецензии, процитирую девятый пункт заключения к части «Условия успеха пешечного гамбита»: «Принуждение человека, лишенного оперативного опыта и, кроме того, страдавшего алкогольной зависимостью в степени, затруднявшей рациональное мышление, к вербовке офицеров УОП, было, по всей вероятности, рассчитано на привлечение внимания польской контрразведки и — благодаря инсценированной таким образом деконспирации вербовщика (должного якобы создать агентурную сеть в УОП) — на то, чтобы убедить поляков в ОТСУТСТВИИ российской агентуры в МВД (поскольку ГРУ якобы только предстояло ее создать)»⁸.

Заключение книги Марека Сверчека весьма лаконично и завершается вопросом: «Кого защищали россияне, жертвуя Зелиньским?»⁹

В описании отдельных частей книги я сознательно не давал им оценки и не вступал в полемику «(…) с гибридным офицером контрразведки, известным нам по его литературным достижениям и историческим трудам, а не по оперативным успехам»¹⁰.

Дело Марека Зелиньского в начале 1990-х годов вызывало широкий общественный резонанс и практически было провозглашено крупнейшим шпионским скандалом в истории Третьей Речи Посполитой. Однако лишь рецензируемая книга представляет собой публикацию, в которой предпринята попытка глубокого анализа данной проблемы. В своей работе автор опирается на научный методологический инструментарий. Монография относится к числу работ, с которыми необходимо ознакомиться всем, кто интересуется функционированием спецслужб, шпионажем, оперативными методами и историей тайных служб. Впрочем, как и всякое человеческое произведение, она не лишена изъянов и отражает авторское видение проблемы.

Ранее я отметил, что источниковая база была достаточной для написания книги. Тем не менее следует высказать замечание, касающееся критики и достоверности использованных источников. Автор как историк со статусом ученого должен был бы с дистанцированностью (чего, по мнению рецензента, он не делает) подходить, например, к публикациям, оценкам и выводам выпускника Военно-политической академии им. Ф. Дзержинского Леха Ковальского (Lech Kowalski), привлекаемым в исследовании. Выдающиеся польские историки — профессора Анджей Айненкель (Andrzej Anenkiel), Павел Вечоркевич (Paweł Wieczorkiewicz) и Анджей Пачковский (Andrzej Paczkowski) — критически относились к его научной деятельности, исследовательскому инструментарию и объективности, которая должна характеризовать научный труд. У автора рецензии после прочтения книг Л. Ковальского складывается впечатление, что они служат лишь компенсацией фрустрации из-за его незавершенной научной карьеры. При этом нельзя не восхититься упорством Леха Ковальского в написании книг объемом многие сотни страниц. Аналогичным образом, с большей долей критицизма, Мареку Сверчеку следовало бы относиться к мемуарам (в частности, генерала Виталия Павлова) или к интервью, данным, к примеру, Кшиштофом Козловским (Krzysztof Kozłowski) или Чеславом Кищаком.

Второе замечание касается излишнего, на мой взгляд, ухода от основной фабулы книги — шпионского скандала Зелиньского. Особенно отчетливо это прослеживается в части «Рабочие гипотезы», необоснованно разросшейся за счет относительно подробного разъяснения связей КГБ со Службой безопасности ПНР. В монографии, по моему мнению, не хватает главы или раздела, посвященного точной характеристике и описанию личности Марека Зелиньского, которую автор мог бы составить на основе его личного дела. Говорю это, опираясь на опыт изучения подобных дел и многолетнюю практику кадровой работы. Разумеется, в ходе чтения мы узнаем все больше о Мареке Зелиньском, однако при представлении его портрета на основе личного дела (и, например, содержащихся там периодических характеристик и аттестаций) читатель мог бы самостоятельно сформировать мнение о мотивах, толкнувших Зелиньского на путь шпионской деятельности.

Конструкция книги и способ ее редактирования, на мой взгляд, существенно затрудняют чтение и нарушают логику повествования. По моему мнению, базовая структура монографии должна была бы опираться на следующие разделы:

1. Прохождение службы и характеристика личности.
2. Деятельность советских спецслужб в Польше 1980-х годов.
3. Дело Зелиньского в свете материалов следствия и его показаний.
4. Оперативная игра УОП против ГРУ (включая задачи, ставившиеся Зелиньскому, и ввод в операцию А. Анклевича).
5. Пешечный гамбит и условия его успеха с изложением ошибок, допущенных ГРУ в контактах с М. Зелиньским.

И, разумеется, в классическом исполнении — введение и заключение. При этом рабочие гипотезы должны были бы находиться во введении. В заключении же, помимо цитировавшегося выше вопроса о том, кого защищали россияне, и попытки ответа на него (указания на конкретные среды), автору следовало бы представить последующие достижения контрразведки на ниве противодействия деятельности российской разведки, поскольку на протяжении более чем тридцати лет со времени дела Зелиньского выдающиеся успехи отсутствуют. Автору, бывшему аналитику контрразведки и ученому, следовало бы написать следующее исследование о деле Юзефа Олексы (Józef Oleksy), потрясшем польскую политическую сцену через два года после дела Зелиньского, и здесь попытаться описать ошибки российской разведки и действия, предпринятые нашими отечественными «асами» контрразведки в противостоянии с полковником Владимиром Алгановым.

Рецензию я написал с расчетом на русскоязычного читателя, поэтому рекомендовал бы приобрести издательскую лицензию и издать монографию в России — монографию, которая органично вписывается в проблематику intelligence studies. Во-вторых, я не знаю, как работают аналитические службы СВР и ГУ, но рекомендовал бы им книгу Марека Сверчека в качестве обязательного чтения. Будь я гражданином России, при написании этой рекомендации привел бы еще несколько обоснований, почему книга должна быть подвергнута пристальному анализу со стороны российских спецслужб. Думаю, впрочем, что российские службы после прочтения сами поймут степень полезности для них этой книги.

Список источников:

[1] Марек Зелиньский (1949 г. р. — ?) в 1971—1973 гг. проходил службу в Гражданской милиции, с 1973 г. — в Службе безопасности (СБ). В 1975—1978 гг. обучался в Высшей офицерской школе им. Ф. Дзержинского в Легионово. Продолжил службу во II отделе СБ в Ольштыне, затем был переведен в Варшаву, где служил в различных подразделениях III департамента. В 1988—1990 гг. проходил службу в Кабинете министра внутренних дел, в Группе советников министра внутренних дел. Специальное звание — майор. После увольнения со службы основал охранное агентство «Dakota».
[2] M. Świerczek, Największa klęska polskiego wywiadu. Sowiecka akcja dezinformacyjna «Trust» 1921−1927 ["Крупнейшее поражение польской разведки. Советская дезинформационная акция «Трест» 1921−1927 гг."], Warszawa 2020; id., Jak Sowieci przetrwali dzięki oszustwu. Sowiecka decepcja strategiczna ["Как советы выжили благодаря обману. Советская стратегическая децепция"], Warszawa 2021.
[3] Феликс Беляк (1935−2019) проходил службу в органах безопасности с 1953 г., выпускник годичной офицерской школы в Червенске. Как следует из личного дела, на службу был принят, не достигнув 18-летнего возраста (родился 16 августа, а в школу был зачислен 1 августа 1953 г.). В 1954—1970 гг. служил на различных должностях в органах контрразведки в Ополе, затем — в центральном аппарате МВД (Департамент подготовки и повышения квалификации). Далее — служба в Академии внутренних дел (адъюнкт, заведующий кафедрой, директор института). В 1984—1988 гг. — заместитель начальника Высшей офицерской школы им. Ф. Дзержинского по учебной работе, полковник, кандидат наук. Опубликовал, в частности, монографию: Służby wywiadowcze Republiki Federalnej Niemiec ["Разведывательные службы Федеративной Республики Германия"], Warszawa 1985; (см.: www.katalog.bip.ipn.gov.pl/informacje/49 040, дата обращения: 01.08.2026 г.).
[4] M. Świerczek, Śpiące psy. Rosyjskie gry agenturalne wobec Urzędu Ochrony Państwa początkiem lat 90. XX w. ["Спящие собаки. Российские агентурные игры против Управления охраны государства в начале 1990-х гг."], Łomianki 2025, S. 115.
[5] М. Зелиньский был человеком интеллектуальным, что подтверждается наличием у него кандидатской степени и научных публикаций. Он также планировал получение степени дотора наук.
[6] Andrzej Anklewicz (1953 — 2025) — польский государственный служащий и политик, главный комендант Пограничной стражи (1997). В период ПНР — сотрудник аппарата безопасности, Гражданской милиции и контрразведки.
[7] M. Świerczek, Śpiące psy. Rosyjskie gry agenturalne…, op. cit., S. 248.
[8] Ibidem, S. 302.
[9] Ibidem, S. 304.
[10] K. Kraj, Recenzja książki: Marek Świerczek. (2020). Największa klęska polskiego wywiadu. Sowiecka operacja dezinformacyjna «Trust» 1921−1927. Warszawa: Wydawnictwo Fronda, ss. 432 // Rocznik Bezpieczeństwa Międzynarodowego 2020, vol. 14, nr 2, s. 285−286.