Подписаться на альманах
Альманах выходит ежеквартально, суммарно 4 выпуска в год. В подписку входит получение электронной и печатной версии альманаха, а также издаваемых ЛИЭКС книг. Стоимость подписки на 2027 г. составляет 96 000 ₽, НДС не облагается.
Если вы хотите оформить подписку как юридическое лицо, заполните форму ниже.
Если вы хотите оформить подписку как физ. лицо, пожалуйста, пройдите по ссылке.
Если вы хотите оформить подписку как юридическое лицо, заполните форму ниже.
Если вы хотите оформить подписку как физ. лицо, пожалуйста, пройдите по ссылке.
Нажимая на кнопку, вы соглашаетесь с политикой конфиденциальности.
Перед прочтением статьи
Комментарий Лаборатории
Извечная проблема руководства разведки и Власти во все времена — это конфликт интересов между желанием доложить информацию о реальной ситуации и ожиданиями этой самой Власти.
Конечно, развединформация и ее анализ могут быть не всегда точными, иногда и ошибочными. Но чаще всего страдает мнение и позиция самой Власти, основанные на заблуждениях, переоценки своих знаний, упорстве в своих заблуждениях. Заблуждениях, связанных прежде всего с психологическими проблемами самого руководителя, с влиянием на него окружения. Иногда финансовые и бизнес интересы входят в противоречие с поступающей информацией. Реальная информация мешает Власти выполнять свои обязательства. И, кроме того, само нахождение во власти часто деформирует сознание руководителя. И он начинает считать разведку незадачливой прислужницей, мешающей ему: «Ну не нравится она мне. Корчат все эти псевдоразведчики из себя… И вообще я ждал другую информацию…».
И это не проблема одного Трампа. Это проблема, к сожалению, любой Власти со времен Александра Македонского или фараонов. И эти слабости руководителя ведут часто к проигранным войнам, а иногда и к трагедиям целых цивилизаций.
Отстоять свое мнение, настоять на правоте информации и выводов — это в определенной степени героизм руководителя разведки. Героизм, которого как правило редко кому в истории хватает…,
И «момент истины» наступает все реже и реже…
Комментарий Лаборатории
Извечная проблема руководства разведки и Власти во все времена — это конфликт интересов между желанием доложить информацию о реальной ситуации и ожиданиями этой самой Власти.
Конечно, развединформация и ее анализ могут быть не всегда точными, иногда и ошибочными. Но чаще всего страдает мнение и позиция самой Власти, основанные на заблуждениях, переоценки своих знаний, упорстве в своих заблуждениях. Заблуждениях, связанных прежде всего с психологическими проблемами самого руководителя, с влиянием на него окружения. Иногда финансовые и бизнес интересы входят в противоречие с поступающей информацией. Реальная информация мешает Власти выполнять свои обязательства. И, кроме того, само нахождение во власти часто деформирует сознание руководителя. И он начинает считать разведку незадачливой прислужницей, мешающей ему: «Ну не нравится она мне. Корчат все эти псевдоразведчики из себя… И вообще я ждал другую информацию…».
И это не проблема одного Трампа. Это проблема, к сожалению, любой Власти со времен Александра Македонского или фараонов. И эти слабости руководителя ведут часто к проигранным войнам, а иногда и к трагедиям целых цивилизаций.
Отстоять свое мнение, настоять на правоте информации и выводов — это в определенной степени героизм руководителя разведки. Героизм, которого как правило редко кому в истории хватает…,
И «момент истины» наступает все реже и реже…
Трамп и подрыв разведывательного потенциала США
(перевод статьи Huw Dylan & Elena Grossfeld (10 Sep 2026): Trump and the Undermining of US Intelligence Power, The RUSI Journal, DOI: 10.1080/3 071 847.2026.2 725 570)
Ссылка на оригинальную статью
Хью Дилан и Елена Гроссфельд
Хью Дилан и Елена Гроссфельд рассматривают два ключевых аспекта управления Разведывательным сообществом США при администрации Дональда Трампа. Во-первых, администрация снижает потенциал американского разведывательного сообщества. Авторы показывают, что корень этой деградации лежит в политизации разведки.
Во-вторых, в настоящее время происходит процесс, который можно назвать «деградацией платформы». Трамп выхолащивает американскую разведку, одновременно пытаясь перестроить её культуру. Тем самым он рискует ослабить разведывательный потенциал США.
Линдон Джонсон, 36-й президент США, влияние оценок ЦРУ на процесс принятия решений сравнивал с коровой, которая хлещет себя хвостом и опрокидывает полное ведро молока. Билл Клинтон настолько отдалился от директора Центральной разведки, что после того, как в 1994 году небольшой самолёт совершил аварийную посадку на лужайке у Белого дома, в Вашингтоне ходила шутка, будто это директор Центральной разведки Р. Джеймс Вулси пытается добиться встречи с президентом.
Лидеры принимают решения, а разведывательное сообщество должно предоставлять им информацию и поддерживать их. Игнорирование нежелательных советов, а тем более применение тактики «доброжелательного пренебрежения», вполне может быть прерогативой лица, принимающего политические решения. Именно так на протяжении десятилетий менялись отношения между президентами и разведывательным сообществом.
Однако вторая администрация Дональда Трампа отличается от предыдущих. Она ясно дала понять, что некоторые оценки для неё неприемлемы независимо от доказательной базы. И её пренебрежение к разведке не является доброжелательным — оно носит разрушительный характер¹.
К тому же всё это происходит публично. В полном соответствии со стилем нынешней администрации её кампания по подрыву многих ценностей и норм, которые на протяжении десятилетий обеспечивали эффективную и профессиональную работу Разведывательного сообщества США (USIC), отличается минимальной — если вообще какой-либо — тонкостью. Столь же характерны скорость и небрежность этой атаки.
Наблюдатели практически всего политического спектра указывали на опасность такого подхода. Бывший директор ЦРУ и Агентства национальной безопасности (NSA) Майкл Хейден, а также бывший сотрудник ЦРУ Дэвид Джио, отмечают тревожную — и отнюдь не обнадёживающую — параллель с подходом Владимира Путина².
В 2022 году, накануне катастрофического полномасштабного конфликта на территории Украины, российский лидер публично унизил директора Службы внешней разведки России Сергея Нарышкина. Это напоминает публичное неприятие Трампом оценки директора Национальной разведки США (DNI) Тулси Габбард относительно ущерба, нанесённого иранской ядерной программе американскими ударами в 2025 году. Сам Трамп заявил: «Мне всё равно, что она говорит»³.
В обоих случаях посыл был однозначным: независимая оценка не приветствуется, а тех, кто сообщает неудобные сведения, могут наказать. Это приводит нас к тревожному выводу: администрация хочет, чтобы американское разведывательное сообщество действовало скорее по российской модели.
Критика действий администрации как со стороны представителей разведывательного сообщества, так и со стороны тех, кто обеспокоен политизацией силовой системы в целом, в частности, чистками среди высокопоставленных военных, обвинённых в предполагаемой нелояльности, указывает на простой факт: происходящее наносит ущерб Соединённым Штатам⁴.
Речь идёт об атаке на один из ключевых компонентов национальной безопасности США — разведывательный потенциал, то есть исключительную способность страны собирать, обрабатывать разведывательную информацию и использовать полученные знания в национальных интересах⁵.
Политизируя разведку, делая лояльность главным критерием при подборе кадров или активно препятствуя появлению оценок, противоречащих предпочтительным нарративам, вторая администрация Трампа создаёт иллюзию безопасности — своеобразное «защитное одеяло». Когда администрация подменяет лояльность Конституции, профессионализм личной преданностью президенту, она создаёт условия, которые делают США более уязвимыми. По крайней мере, именно на это указывает история разведывательных провалов. Тем самым администрация повторяет многие ошибки, которые автократические лидеры неоднократно совершали в отношениях со своими разведывательными службами⁶.
Как следует понимать атаку на американскую разведку?
Действительно ли администрация Трампа в стремлении устранить инакомыслие и очистить «глубинное государство» от этих «коров, размахивающих хвостами», разрушает американскую разведку, как предполагают Хейден и Джио?
Безусловно, она постепенно подтачивает существующую систему. Однако это большая и устойчивая машина, состоящая из множества преданных своему делу профессионалов, которые, вероятно, будут сопротивляться политизации своей работы и «русификации» управления. Разведка продолжит перехватывать огромные объёмы данных, эксперты будут их обрабатывать и формировать свои оценки, аналитические документы будут готовиться и распространяться.
Как показал проведённый в январе 2026 года захват президента Венесуэлы Николаса Мадуро, разведывательное сообщество по-прежнему способно проводить выдающиеся операции.
Машина продолжит функционировать и во многом будет напоминать систему, которая существовала прежде. Но под нынешним руководством с его весьма специфическими представлениями о политике национальной безопасности она уже не будет прежней. Она пока не сломана, но под давлением Трампа деградирует.
Необычный случай администрации, сознательно требующей худшей работы разведки
В статье утверждается, что для понимания характера и траектории деградации Разведывательного сообщества США полезно обратиться к выводам исследователей цифровых сервисов. Применяя подобные подходы, обычно изучают, почему и каким образом успешные и функциональные платформы со временем перестают быть полезными. Это явление известно как «деградация платформы» (platform decay).
Журналист, писатель и советник Electronic Frontier Foundation Кори Доктороу описывает его более ярким термином — enshittification (дословно — закрепление)⁷. Изначально это понятие объясняло процесс, при котором качество услуг, предоставляемых крупнейшими технологическими платформами, со временем ухудшается, поскольку краткосрочное извлечение выгоды начинает перевешивать долгосрочную ценность.
Как пишет Доктороу: «Сначала они хорошо относятся к своим пользователям; затем эксплуатируют пользователей, чтобы улучшить положение своих бизнес-клиентов; наконец, используют уже этих бизнес-клиентов, чтобы забрать всю ценность себе. После этого они умирают»⁸. Идея Доктороу применима не только к технологическим платформам. Она отражает более широкое явление — процесс, при котором система стимулов постепенно делает то, что прежде было функциональным и полезным — менее эффективным. Его трёхэтапная модель может применяться к институциональной деградации в самых разных сферах.
На первом этапе сервис остаётся функциональным, хотя уже работает на концентрацию власти или, возможно, уже способствовал такой концентрации. На втором этапе происходит «закрепление» (lock-in) или захват, когда пользователи некогда функционального сервиса сталкиваются с ухудшением качества услуги, но у них нет других вариантов. На третьем этапе стимулы к извлечению выгоды начинают перевешивать первоначальную миссию или сам продукт, и сервис вступает в стадию деградации. Этот термин стал кратким обозначением целого ряда деградирующих сервисов и институтов — он применялся даже к предполагаемому ухудшению международной мощи и влияния США — и сохраняет значительный резонанс в общественной дискуссии ⁹. Обычно, этот процесс инициируется самой платформой. Клиенты, как правило, предпочли бы, чтобы предоставляемые им услуги не ухудшались. Но в случае деградации (или enshittification) американской разведки есть одна примечательная особенность.
В данном случае снижение способности выполнять работу на прежнем уровне и использовать собранную информацию лишь для дискуссии по вопросам национальной безопасности происходит по инициативе президента и его администрации — несмотря на то, что именно они получают эту услугу и, теоретически, зависят от неё.
Учитывая двойственную роль Трампа — одновременно потребителя и, по сути, «владельца» разведывательной системы (или, по крайней мере, её приоритетов и управления), — он обладает уникальными возможностями ускорить процесс, который предыдущие президенты стремились предотвратить.
Президенты прошлого, назначавшие спорных фигур на высокие должности в разведывательном сообществе, как это сделал Джеральд Форд, утверждая Джорджа Буша-старшего директором ЦРУ, не исходили из того, что их назначенец будет подстраиваться под каждый противоречивый каприз президента¹⁰.
Участие Трампа несколько изменило описанную Доктороу динамику, хотя её фундаментальные особенности сохранились. Вторая администрация Трампа унаследовала в целом функциональное разведывательное сообщество. Затем она приступила к его захвату — или, используя терминологию Доктороу, к его «использованию во вред».
В модели Доктороу, применяемой к технологическому сектору, это делается «для улучшения положения бизнес-клиентов». В случае американского разведывательного сообщества таким клиентом выступает сам Трамп. В результате возникает ситуация, в которой стимул к извлечению выгоды — создание и получение продуктов, отвечающих личным или политическим интересам президента, — разрушает первоначальную функцию системы и целостность организаций, которые её обеспечивали.
Процесс деградации
Яростная критика подхода администрации Трампа к разведке в основном интерпретируется самой администрацией и её сторонниками как проявление либеральной обиды и попытка «глубинного государства» дать отпор. В таком ответе есть доля правды.
В аппарате национальной безопасности действительно существует укоренившийся «малой буквой» консерватизм — определённая настороженность по отношению к политическим инициативам, оригинальным идеям восторженных непрофессионалов и навязываемым изменениям устоявшихся методов работы. Многие администрации испытывали обеспокоенность относительно различных элементов военной и разведывательной системы и стремились поставить их под более жёсткий контроль — как это происходило при Форде и Буше после нескольких лет скандалов.
Президенты имеют полное право назначать доверенных людей на ключевые должности, чтобы обеспечить соответствие системы своим интересам и политическим приоритетам. Это нормально. Однако происходящее нельзя объяснить просто ребалансировкой системы или арьергардной борьбой против «woke»-подходов.
Например, для администрации ненормально проводить фактически политически мотивированные чистки внутри государственных структур. Необычным является и то, что контроль Конгресса столь явно раскалывается по партийной линии в принципиальных вопросах целостности разведывательной системы.
Одной из наиболее примечательных особенностей нынешней деградации является готовность многих республиканцев в Конгрессе без критики принимать и повторять утверждение администрации о либеральной «предвзятости» разведывательной системы. Они, по всей видимости, намеренно игнорируют или искажают доказательства¹¹. В целом обеспокоенность политикой администрации выражается добросовестно и обусловлена опасением, что первая линия обороны страны подвергается подрыву. Есть основания полагать, что за удивительно короткий период администрация Трампа приблизила Разведывательное сообщество США к третьей стадии описанного Доктороу процесса enshittification. Тем самым администрация ослабляет один из центральных элементов американского разведывательного потенциала — а вместе с ним и безопасность США.
Сервис
Чтобы понять серьёзность развития процесса деградации, необходимо рассмотреть то разведывательное сообщество, которое администрация Трампа унаследовала в 2025 году. По модели Доктороу это можно считать стадией «сервиса», когда платформа работает на своего клиента. Из-за секретности, масштабов и широты деятельности Разведывательного сообщества США невозможно описать его в нескольких абзацах.
В 2023 году на Национальную разведывательную программу (National Intelligence Program) — один из компонентов американского разведывательного сообщества — было выделено 71,7 млрд долларов. Эта сумма обеспечивает значительный объём разведывательной деятельности¹².
Способность системы собирать, интегрировать и превращать данные в практические действия неоднократно демонстрировалась на практике, особенно во время операции в Абботтабаде в 2011 году, завершившей многолетнюю охоту США на Усаму бен Ладена¹³. К 2024 году система стала ещё крупнее и активнее. Она работала с учётом существующих угроз и одновременно тщательно анализировала будущие вызовы, особенно связанные с новыми технологиями — такими, как системы искусственного интеллекта и квантовые технологии, — и последствиями их развития для операций и безопасности¹⁴.
Американской разведке удалось настолько глубоко проникнуть в российскую систему, что она заранее получила информацию о конфликте на Украине. А в 2021 году, наблюдая за сосредоточением российских сил у границы Украины, она смогла предупредить руководство этой страны о том, что планы реализуются и вторжение приближается.
Её понимание возникающих террористических угроз также было впечатляющим. Например, в марте 2024 года США смогли предупредить Россию о готовящейся террористической угрозе для общественных мероприятий, включая концерты, а американским гражданам было рекомендовано избегать крупных собраний и мероприятий в Москве¹⁵. К сожалению, российские власти, судя по всему, проигнорировали это предупреждение. 22 марта в московском «Крокус Сити Холле» боевики террористической организации «Исламское государство — Хорасан» убили 149 человек¹⁶.
На этой стадии разведывательная машина обладала несколькими важнейшими характеристиками. Она была чрезвычайно хорошо финансируемой, эффективной и мощной. Глобальными были как её охват, так и взаимодействие с зарубежными партнёрами. Ключевой элемент дополнительной ценности, которую эта система предоставляла своим клиентам, заключался, однако, не только в её технической мощи. Он основывался на понимании того, что в демократической системе разведывательная служба лояльна государству и Конституции, а не конкретному руководителю. Одним из принципиальных элементов этой модели является понимание того, что сотрудники разведки обязаны добросовестно предоставлять наиболее обоснованную профессиональную оценку. Они также должны внимательно следить за тем, чтобы не допускать политизации разведывательной деятельности, каким бы политически чувствительным ни был рассматриваемый вопрос.
Иными словами, оценки не должны подстраиваться под желаемый клиентом вывод. Следует позволить событиям развиваться так, как они развиваются, и представить объективную оценку¹⁷. Работа в соответствии с этими нормами на протяжении десятилетий являлась краеугольным камнем демократических разведывательных служб.
Более 50 лет назад, во время первой встречи руководителя британской разведки Мориса Олдфилда с его политическим начальником, министром иностранных дел Джеймсом Каллагэном, последний спросил: «Скажите мне… для чего нужна Секретная разведывательная служба?»
Олдфилд ответил: «Моя задача, господин министр, — сообщать вам неприятные новости»¹⁸.
Разумеется, никто не станет утверждать, что американская система совершенна. Но стремление соблюдать демократические и профессиональные нормы имеет важнейшее значение — как показатель профессиональной идентичности, так и фундамент эффективной работы. Как показывает пример разведывательных оценок относительно иракского оружия массового уничтожения накануне войны 2003 года, отступление от этих норм опасно, а извлечённый из него урок может даваться очень высокой ценой.
Администрации Барака Обамы и Джо Байдена в целом это понимали — как, впрочем, и большинство предшественников Трампа. Байден, разумеется, был опытным потребителем разведывательной информации. Он занимал пост вице-президента, а ещё раньше входил в Комитет Сената по разведке и Комитет Сената по международным отношениям. У него был длительный опыт публичной защиты разведывательного сообщества и выступлений в Конгрессе; он давал чёткие указания аналитикам, проводившим брифинги, и руководителям разведывательных структур. В своём подходе он был скорее традиционалистом.
По мнению исследователей американской разведки Джеймса Локхарта и Кристофера Морана, его в целом можно охарактеризовать как «благосклонно относящегося к разведке» (pro-intelligence), хотя и обеспокоенного растущей парамилитаризацией Разведывательного сообщества США¹⁹. Он ценил аналитические продукты разведывательного сообщества и оценки экспертов, основанные на анализе всех доступных источников, поскольку хотел «увидеть, понять и нейтрализовать угрозы до того, как они перерастут в кризисы»²⁰. Об этом он говорил, посетив офис директора Национальной разведки после своей победы на выборах 2020 года. Там он, как обычно, подробно поговорил с сотрудниками, с которыми встречался, и подчеркнул, как ему не хватает ежедневного президентского разведывательного брифинга: «Нет, вы думаете, я шучу. Я не шучу»²¹. Он считал, что «священный долг разведывательного сообщества — говорить правду власти», одновременно настаивая на том, чтобы вся система оставалась аполитичной²². Несмотря на свои недостатки, Байден и давно ушедший британский руководитель разведки Морис Олдфилд, вероятно, полностью согласились бы с важностью этого принципа.
(перевод статьи Huw Dylan & Elena Grossfeld (10 Sep 2026): Trump and the Undermining of US Intelligence Power, The RUSI Journal, DOI: 10.1080/3 071 847.2026.2 725 570)
Ссылка на оригинальную статью
Хью Дилан и Елена Гроссфельд
Хью Дилан и Елена Гроссфельд рассматривают два ключевых аспекта управления Разведывательным сообществом США при администрации Дональда Трампа. Во-первых, администрация снижает потенциал американского разведывательного сообщества. Авторы показывают, что корень этой деградации лежит в политизации разведки.
Во-вторых, в настоящее время происходит процесс, который можно назвать «деградацией платформы». Трамп выхолащивает американскую разведку, одновременно пытаясь перестроить её культуру. Тем самым он рискует ослабить разведывательный потенциал США.
Линдон Джонсон, 36-й президент США, влияние оценок ЦРУ на процесс принятия решений сравнивал с коровой, которая хлещет себя хвостом и опрокидывает полное ведро молока. Билл Клинтон настолько отдалился от директора Центральной разведки, что после того, как в 1994 году небольшой самолёт совершил аварийную посадку на лужайке у Белого дома, в Вашингтоне ходила шутка, будто это директор Центральной разведки Р. Джеймс Вулси пытается добиться встречи с президентом.
Лидеры принимают решения, а разведывательное сообщество должно предоставлять им информацию и поддерживать их. Игнорирование нежелательных советов, а тем более применение тактики «доброжелательного пренебрежения», вполне может быть прерогативой лица, принимающего политические решения. Именно так на протяжении десятилетий менялись отношения между президентами и разведывательным сообществом.
Однако вторая администрация Дональда Трампа отличается от предыдущих. Она ясно дала понять, что некоторые оценки для неё неприемлемы независимо от доказательной базы. И её пренебрежение к разведке не является доброжелательным — оно носит разрушительный характер¹.
К тому же всё это происходит публично. В полном соответствии со стилем нынешней администрации её кампания по подрыву многих ценностей и норм, которые на протяжении десятилетий обеспечивали эффективную и профессиональную работу Разведывательного сообщества США (USIC), отличается минимальной — если вообще какой-либо — тонкостью. Столь же характерны скорость и небрежность этой атаки.
Наблюдатели практически всего политического спектра указывали на опасность такого подхода. Бывший директор ЦРУ и Агентства национальной безопасности (NSA) Майкл Хейден, а также бывший сотрудник ЦРУ Дэвид Джио, отмечают тревожную — и отнюдь не обнадёживающую — параллель с подходом Владимира Путина².
В 2022 году, накануне катастрофического полномасштабного конфликта на территории Украины, российский лидер публично унизил директора Службы внешней разведки России Сергея Нарышкина. Это напоминает публичное неприятие Трампом оценки директора Национальной разведки США (DNI) Тулси Габбард относительно ущерба, нанесённого иранской ядерной программе американскими ударами в 2025 году. Сам Трамп заявил: «Мне всё равно, что она говорит»³.
В обоих случаях посыл был однозначным: независимая оценка не приветствуется, а тех, кто сообщает неудобные сведения, могут наказать. Это приводит нас к тревожному выводу: администрация хочет, чтобы американское разведывательное сообщество действовало скорее по российской модели.
Критика действий администрации как со стороны представителей разведывательного сообщества, так и со стороны тех, кто обеспокоен политизацией силовой системы в целом, в частности, чистками среди высокопоставленных военных, обвинённых в предполагаемой нелояльности, указывает на простой факт: происходящее наносит ущерб Соединённым Штатам⁴.
Речь идёт об атаке на один из ключевых компонентов национальной безопасности США — разведывательный потенциал, то есть исключительную способность страны собирать, обрабатывать разведывательную информацию и использовать полученные знания в национальных интересах⁵.
Политизируя разведку, делая лояльность главным критерием при подборе кадров или активно препятствуя появлению оценок, противоречащих предпочтительным нарративам, вторая администрация Трампа создаёт иллюзию безопасности — своеобразное «защитное одеяло». Когда администрация подменяет лояльность Конституции, профессионализм личной преданностью президенту, она создаёт условия, которые делают США более уязвимыми. По крайней мере, именно на это указывает история разведывательных провалов. Тем самым администрация повторяет многие ошибки, которые автократические лидеры неоднократно совершали в отношениях со своими разведывательными службами⁶.
Как следует понимать атаку на американскую разведку?
Действительно ли администрация Трампа в стремлении устранить инакомыслие и очистить «глубинное государство» от этих «коров, размахивающих хвостами», разрушает американскую разведку, как предполагают Хейден и Джио?
Безусловно, она постепенно подтачивает существующую систему. Однако это большая и устойчивая машина, состоящая из множества преданных своему делу профессионалов, которые, вероятно, будут сопротивляться политизации своей работы и «русификации» управления. Разведка продолжит перехватывать огромные объёмы данных, эксперты будут их обрабатывать и формировать свои оценки, аналитические документы будут готовиться и распространяться.
Как показал проведённый в январе 2026 года захват президента Венесуэлы Николаса Мадуро, разведывательное сообщество по-прежнему способно проводить выдающиеся операции.
Машина продолжит функционировать и во многом будет напоминать систему, которая существовала прежде. Но под нынешним руководством с его весьма специфическими представлениями о политике национальной безопасности она уже не будет прежней. Она пока не сломана, но под давлением Трампа деградирует.
Необычный случай администрации, сознательно требующей худшей работы разведки
В статье утверждается, что для понимания характера и траектории деградации Разведывательного сообщества США полезно обратиться к выводам исследователей цифровых сервисов. Применяя подобные подходы, обычно изучают, почему и каким образом успешные и функциональные платформы со временем перестают быть полезными. Это явление известно как «деградация платформы» (platform decay).
Журналист, писатель и советник Electronic Frontier Foundation Кори Доктороу описывает его более ярким термином — enshittification (дословно — закрепление)⁷. Изначально это понятие объясняло процесс, при котором качество услуг, предоставляемых крупнейшими технологическими платформами, со временем ухудшается, поскольку краткосрочное извлечение выгоды начинает перевешивать долгосрочную ценность.
Как пишет Доктороу: «Сначала они хорошо относятся к своим пользователям; затем эксплуатируют пользователей, чтобы улучшить положение своих бизнес-клиентов; наконец, используют уже этих бизнес-клиентов, чтобы забрать всю ценность себе. После этого они умирают»⁸. Идея Доктороу применима не только к технологическим платформам. Она отражает более широкое явление — процесс, при котором система стимулов постепенно делает то, что прежде было функциональным и полезным — менее эффективным. Его трёхэтапная модель может применяться к институциональной деградации в самых разных сферах.
На первом этапе сервис остаётся функциональным, хотя уже работает на концентрацию власти или, возможно, уже способствовал такой концентрации. На втором этапе происходит «закрепление» (lock-in) или захват, когда пользователи некогда функционального сервиса сталкиваются с ухудшением качества услуги, но у них нет других вариантов. На третьем этапе стимулы к извлечению выгоды начинают перевешивать первоначальную миссию или сам продукт, и сервис вступает в стадию деградации. Этот термин стал кратким обозначением целого ряда деградирующих сервисов и институтов — он применялся даже к предполагаемому ухудшению международной мощи и влияния США — и сохраняет значительный резонанс в общественной дискуссии ⁹. Обычно, этот процесс инициируется самой платформой. Клиенты, как правило, предпочли бы, чтобы предоставляемые им услуги не ухудшались. Но в случае деградации (или enshittification) американской разведки есть одна примечательная особенность.
В данном случае снижение способности выполнять работу на прежнем уровне и использовать собранную информацию лишь для дискуссии по вопросам национальной безопасности происходит по инициативе президента и его администрации — несмотря на то, что именно они получают эту услугу и, теоретически, зависят от неё.
Учитывая двойственную роль Трампа — одновременно потребителя и, по сути, «владельца» разведывательной системы (или, по крайней мере, её приоритетов и управления), — он обладает уникальными возможностями ускорить процесс, который предыдущие президенты стремились предотвратить.
Президенты прошлого, назначавшие спорных фигур на высокие должности в разведывательном сообществе, как это сделал Джеральд Форд, утверждая Джорджа Буша-старшего директором ЦРУ, не исходили из того, что их назначенец будет подстраиваться под каждый противоречивый каприз президента¹⁰.
Участие Трампа несколько изменило описанную Доктороу динамику, хотя её фундаментальные особенности сохранились. Вторая администрация Трампа унаследовала в целом функциональное разведывательное сообщество. Затем она приступила к его захвату — или, используя терминологию Доктороу, к его «использованию во вред».
В модели Доктороу, применяемой к технологическому сектору, это делается «для улучшения положения бизнес-клиентов». В случае американского разведывательного сообщества таким клиентом выступает сам Трамп. В результате возникает ситуация, в которой стимул к извлечению выгоды — создание и получение продуктов, отвечающих личным или политическим интересам президента, — разрушает первоначальную функцию системы и целостность организаций, которые её обеспечивали.
Процесс деградации
Яростная критика подхода администрации Трампа к разведке в основном интерпретируется самой администрацией и её сторонниками как проявление либеральной обиды и попытка «глубинного государства» дать отпор. В таком ответе есть доля правды.
В аппарате национальной безопасности действительно существует укоренившийся «малой буквой» консерватизм — определённая настороженность по отношению к политическим инициативам, оригинальным идеям восторженных непрофессионалов и навязываемым изменениям устоявшихся методов работы. Многие администрации испытывали обеспокоенность относительно различных элементов военной и разведывательной системы и стремились поставить их под более жёсткий контроль — как это происходило при Форде и Буше после нескольких лет скандалов.
Президенты имеют полное право назначать доверенных людей на ключевые должности, чтобы обеспечить соответствие системы своим интересам и политическим приоритетам. Это нормально. Однако происходящее нельзя объяснить просто ребалансировкой системы или арьергардной борьбой против «woke»-подходов.
Например, для администрации ненормально проводить фактически политически мотивированные чистки внутри государственных структур. Необычным является и то, что контроль Конгресса столь явно раскалывается по партийной линии в принципиальных вопросах целостности разведывательной системы.
Одной из наиболее примечательных особенностей нынешней деградации является готовность многих республиканцев в Конгрессе без критики принимать и повторять утверждение администрации о либеральной «предвзятости» разведывательной системы. Они, по всей видимости, намеренно игнорируют или искажают доказательства¹¹. В целом обеспокоенность политикой администрации выражается добросовестно и обусловлена опасением, что первая линия обороны страны подвергается подрыву. Есть основания полагать, что за удивительно короткий период администрация Трампа приблизила Разведывательное сообщество США к третьей стадии описанного Доктороу процесса enshittification. Тем самым администрация ослабляет один из центральных элементов американского разведывательного потенциала — а вместе с ним и безопасность США.
Сервис
Чтобы понять серьёзность развития процесса деградации, необходимо рассмотреть то разведывательное сообщество, которое администрация Трампа унаследовала в 2025 году. По модели Доктороу это можно считать стадией «сервиса», когда платформа работает на своего клиента. Из-за секретности, масштабов и широты деятельности Разведывательного сообщества США невозможно описать его в нескольких абзацах.
В 2023 году на Национальную разведывательную программу (National Intelligence Program) — один из компонентов американского разведывательного сообщества — было выделено 71,7 млрд долларов. Эта сумма обеспечивает значительный объём разведывательной деятельности¹².
Способность системы собирать, интегрировать и превращать данные в практические действия неоднократно демонстрировалась на практике, особенно во время операции в Абботтабаде в 2011 году, завершившей многолетнюю охоту США на Усаму бен Ладена¹³. К 2024 году система стала ещё крупнее и активнее. Она работала с учётом существующих угроз и одновременно тщательно анализировала будущие вызовы, особенно связанные с новыми технологиями — такими, как системы искусственного интеллекта и квантовые технологии, — и последствиями их развития для операций и безопасности¹⁴.
Американской разведке удалось настолько глубоко проникнуть в российскую систему, что она заранее получила информацию о конфликте на Украине. А в 2021 году, наблюдая за сосредоточением российских сил у границы Украины, она смогла предупредить руководство этой страны о том, что планы реализуются и вторжение приближается.
Её понимание возникающих террористических угроз также было впечатляющим. Например, в марте 2024 года США смогли предупредить Россию о готовящейся террористической угрозе для общественных мероприятий, включая концерты, а американским гражданам было рекомендовано избегать крупных собраний и мероприятий в Москве¹⁵. К сожалению, российские власти, судя по всему, проигнорировали это предупреждение. 22 марта в московском «Крокус Сити Холле» боевики террористической организации «Исламское государство — Хорасан» убили 149 человек¹⁶.
На этой стадии разведывательная машина обладала несколькими важнейшими характеристиками. Она была чрезвычайно хорошо финансируемой, эффективной и мощной. Глобальными были как её охват, так и взаимодействие с зарубежными партнёрами. Ключевой элемент дополнительной ценности, которую эта система предоставляла своим клиентам, заключался, однако, не только в её технической мощи. Он основывался на понимании того, что в демократической системе разведывательная служба лояльна государству и Конституции, а не конкретному руководителю. Одним из принципиальных элементов этой модели является понимание того, что сотрудники разведки обязаны добросовестно предоставлять наиболее обоснованную профессиональную оценку. Они также должны внимательно следить за тем, чтобы не допускать политизации разведывательной деятельности, каким бы политически чувствительным ни был рассматриваемый вопрос.
Иными словами, оценки не должны подстраиваться под желаемый клиентом вывод. Следует позволить событиям развиваться так, как они развиваются, и представить объективную оценку¹⁷. Работа в соответствии с этими нормами на протяжении десятилетий являлась краеугольным камнем демократических разведывательных служб.
Более 50 лет назад, во время первой встречи руководителя британской разведки Мориса Олдфилда с его политическим начальником, министром иностранных дел Джеймсом Каллагэном, последний спросил: «Скажите мне… для чего нужна Секретная разведывательная служба?»
Олдфилд ответил: «Моя задача, господин министр, — сообщать вам неприятные новости»¹⁸.
Разумеется, никто не станет утверждать, что американская система совершенна. Но стремление соблюдать демократические и профессиональные нормы имеет важнейшее значение — как показатель профессиональной идентичности, так и фундамент эффективной работы. Как показывает пример разведывательных оценок относительно иракского оружия массового уничтожения накануне войны 2003 года, отступление от этих норм опасно, а извлечённый из него урок может даваться очень высокой ценой.
Администрации Барака Обамы и Джо Байдена в целом это понимали — как, впрочем, и большинство предшественников Трампа. Байден, разумеется, был опытным потребителем разведывательной информации. Он занимал пост вице-президента, а ещё раньше входил в Комитет Сената по разведке и Комитет Сената по международным отношениям. У него был длительный опыт публичной защиты разведывательного сообщества и выступлений в Конгрессе; он давал чёткие указания аналитикам, проводившим брифинги, и руководителям разведывательных структур. В своём подходе он был скорее традиционалистом.
По мнению исследователей американской разведки Джеймса Локхарта и Кристофера Морана, его в целом можно охарактеризовать как «благосклонно относящегося к разведке» (pro-intelligence), хотя и обеспокоенного растущей парамилитаризацией Разведывательного сообщества США¹⁹. Он ценил аналитические продукты разведывательного сообщества и оценки экспертов, основанные на анализе всех доступных источников, поскольку хотел «увидеть, понять и нейтрализовать угрозы до того, как они перерастут в кризисы»²⁰. Об этом он говорил, посетив офис директора Национальной разведки после своей победы на выборах 2020 года. Там он, как обычно, подробно поговорил с сотрудниками, с которыми встречался, и подчеркнул, как ему не хватает ежедневного президентского разведывательного брифинга: «Нет, вы думаете, я шучу. Я не шучу»²¹. Он считал, что «священный долг разведывательного сообщества — говорить правду власти», одновременно настаивая на том, чтобы вся система оставалась аполитичной²². Несмотря на свои недостатки, Байден и давно ушедший британский руководитель разведки Морис Олдфилд, вероятно, полностью согласились бы с важностью этого принципа.
Захват
Трамп придерживался иного мнения. С его точки зрения, разведывательное сообщество было инструментом исполнительной власти, который политические противники использовали против него. Подобно Ричарду Никсону, он считал этот инструмент частью либерального истеблишмента, который никогда не принимал его и никогда не примет. Более того, он видел в нём ядро «глубинного государства», активно действующего против него²³. Его критика разведывательного сообщества имеет как относительно тонкое, так и чрезвычайно явное измерение.
Более тонкий элемент связан с тем, что можно назвать представлением о государственном управлении или лидерстве. По сути, это представление носит монархический характер. Он — президент; государственные органы находятся в его подчинении; они существуют для выполнения его воли; в отношениях с ним они должны руководствоваться преданностью. При такой модели для инакомыслия или добросовестного несогласия остаётся крайне мало места, если оно вообще остаётся. И то и другое фактически воспринимаются как личная атака, как проявление нелояльности, способное сделать соответствующий орган ненадёжным и подозрительным. Эта динамика стала особенно очевидной в 2025 году, после американского удара по иранским ядерным объектам, который будет более подробно рассмотрен ниже.
Первые разведывательные оценки свидетельствовали о том, что ущерб приостановил иранскую ядерную программу лишь на несколько месяцев; эти оценки просочились в прессу. Белый дом, возможно, вполне обоснованно с точки зрения принципа, хотя, вероятно, менее оправданно по тону, отреагировал критикой утечки секретной информации.
Но одновременно он подверг критике и саму разведывательную оценку. Администрация заявила — не представив никаких доказательств в поддержку этого утверждения, — что удары были успешными, а распространение противоположной оценки является «явной попыткой унизить президента Трампа»²⁴.
Более явным проявлением разрыва Трампа с разведывательным сообществом в его традиционной роли «сервиса» стала разведывательная оценка «вмешательства» Россия в президентские выборы в США в 2016 году. Согласно этой оценке, Москва стремилась повлиять на американский избирательный процесс и подорвать доверие к демократии в США, а также поддержать кампанию Трампа как предпочтительного для Москвы кандидата. С точки зрения Трампа, эта оценка не только умаляла масштаб его победы, но и, что важнее, переносила заслугу за выдающийся политический успех с него самого на другого субъекта. Она отнимала у него часть внимания, превращала аналитиков разведывательного сообщества из экспертов, формирующих обоснованные оценки, в политических противников²⁵. Он был, по складу характера, плохим потребителем и руководителем разведывательной информации. «Российский обман» (Russia Hoax) в его представлении превратил его в деструктивного клиента.
В основе его критики лежит ошибочное понимание и неприятие либерализма. Это проявляется в двух смыслах. Во-первых, он не понимает, что разведывательная оценка в демократической традиции является по своей природе либеральной практикой. Она основана на эмпирическом знании, стремлении установить истину или сформировать наиболее обоснованную оценку, на проверке гипотез, выявлении и учёте личных предубеждений, верховенстве закона и механизмах контроля. Если использовать часто повторяемое клише, разведывательная деятельность заключается в том, чтобы «говорить правду власти» — или, по крайней мере, предоставлять наиболее обоснованные оценки — и поддерживать структуры, нормы и ценности, необходимые для этого процесса. Во-вторых, он также неправильно понимает то, как более либеральные политики, предшествовавшие ему на посту президента, использовали разведывательную информацию.
По всей видимости, он переносит собственный цинизм на других лидеров, предполагая, что они используют разведывательный потенциал так же, как использовал бы его он сам. В разведывательном анализе это часто называют «зеркальным отражением» (mirror imaging) — хорошо известной логической ошибкой. В его представлении различие между использованием разведывательной информации в политике, иногда по политическим мотивам, и политизированной разведкой — фактически отсутствует.
Само представление о том, что разведывательное сообщество не должно использоваться в целях политизации, по всей видимости, чуждо его психологическому восприятию.
Логика была проста: либералы в Лэнгли действовали заодно с «преступной семьёй Байдена», чтобы подорвать его победу. Их следовало очистить; «глубинное государство» необходимо было поставить под контроль²⁶. Кампания по захвату разведывательного сообщества проявлялась в развитии двух процессов. Первый можно назвать эпистемическим захватом. Фундаментальной частью этого процесса стала политизация разведки — превращение этой темы в политический вопрос для его электоральной базы.
Он нападал на доклад Разведывательного сообщества США о «российском обмане» и на «коррумпированные» контрразведывательные расследования ФБР. Тем самым он фактически заявлял, что считает слова Владимира Путина более надёжными, чем оценки собственных аналитиков относительно вмешательства в выборы 2016 года. Трамп совершил примечательный политический манёвр. Он взял электоральную группу, которая прежде могла относиться к государству с подозрением, но при этом в значительной степени сохраняла твёрдую лояльность к вооружённым силам и разведывательным службам, защищавшим страну. Затем он убедил её в том, что эти государственные структуры являются частью «глубинного государства», настроены против Трампа и, следовательно, против «настоящей Америки»²⁷. Он перенёс центр доверия с экспертов Разведывательного сообщества США на самого себя. Тем самым в сознании своих сторонников он сделал себя высшей инстанцией, определяющей, какое поведение допустимо в вопросах национальной безопасности²⁸.
Это позволило представить его небрежное обращение с секретной информацией как несущественное, критику оценок американского разведывательного сообщества — как проявление патриотизма, нежелание слушать брифинги — как оправданное поведение, а назначение очевидно партийных и недостаточно квалифицированных людей на ключевые должности в разведывательной системе — как положительное изменение. Одновременно это частично нейтрализовало жизненно важную функцию парламентского контроля. При его руководстве республиканцы в Конгрессе часто демонстрировали крайнюю неготовность действовать таким образом, который мог бы быть воспринят как вызов предпочтительному нарративу Трампа по целому ряду вопросов, особенно в отношении вмешательства России в выборы²⁹.
Так начался процесс перестройки Разведывательного сообщества США в систему, которая предоставляет своим клиентам услугу более низкого качества. Запугав свою электоральную базу и вместе с ней республиканских законодателей в Конгрессе, Трамп оградил себя от политической цены за нарушение норм или превышение полномочий. Кроме того, он практически не сталкивался с последствиями за назначение уступчивых, подконтрольных или в целом несерьёзных людей на важнейшие должности. Эпистемический захват в значительной степени происходил параллельно со вторым процессом — бюрократическим захватом. Он начался в период первого президентского срока Трампа.
В 2020 году Ричард Гренелл был назначен директором Национальной разведки. Во многих кругах этот выбор воспринимался как спорный — как назначение политического деятеля вместо профессионального специалиста. Различные критики называли его «недипломатичным дипломатом» или «воином против глубинного государства»³⁰. Другие выражали обеспокоенность его предыдущей работой на иностранных политиков без регистрации в качестве иностранного агента³¹.
Это стало отходом от общей тенденции первого срока Трампа назначать на важнейшие должности представителей государственного истеблишмента — таких как Джон Келли и Джеймс Мэттис, которые воспринимали свою деятельность как государственную службу, — и предвещало новое ослабление многих норм, служивших этическими и профессиональными ограничителями для Разведывательного сообщества США. В том числе были отстранены высокопоставленные профессиональные сотрудники разведывательных структур, включая независимого чиновника по защите информаторов Майкла Аткинсона, а также руководителей Национального контртеррористического центра³². Гренелл пробыл в должности около трёх месяцев, после чего его сменил конгрессмен от Техаса Джон Рэтклифф.
Он также был недостаточно квалифицирован для должности директора Национальной разведки, а его поведение практически не свидетельствовало о стремлении деполитизировать разведывательную деятельность³³. Напротив, и он, и Гренелл стали предвестниками тревожной тенденции в управлении американским силовым государством: на ключевые должности назначались не профессионалы, рассматривавшие свою роль как служение государству, а люди, разделявшие убеждение президента в том, что он ведёт борьбу с либеральным «глубинным государством», для которых главной квалификацией была готовность неуклонно защищать президента.
Победа Байдена на выборах 2020 года приостановила эту тенденцию. Его кадровые назначения были более обнадёживающими для тех, кто считал важным соблюдение существующих норм и ценностей. На должность директора Национальной разведки Байден назначил Аврил Хейнс — профессиональную сотрудницу разведывательного сообщества, ранее занимавшую должности заместителя советника президента по национальной безопасности и заместителя директора ЦРУ. Он сохранил на посту директора ФБР Кристофера Рэя. Однако администрация Байдена оказалась скорее передышкой, чем окончательным решением проблемы. Трамп, став более уверенным в себе, вновь победил на выборах и решил назначить на ключевые должности своих людей.
Больше никаких представителей истеблишмента — «взрослых», многие из которых провели четыре года после его поражения от Байдена, работая над книгами, где рассказывали, насколько он непригоден для должности президента³⁴. Настал момент для лоялистов и сторонников теорий заговора: Каш Патель — в ФБР; Тулси Габбард — на должность директора Национальной разведки; Джон Рэтклифф — на должность директора ЦРУ. Их назначение сопровождалось в значительной степени беспрецедентной атакой на профессиональных сотрудников разведывательных структур в форме политически мотивированных чисток.
Наиболее заметным ранним примером стало отстранение главы Агентства национальной безопасности и Киберкомандования США генерала Тима Хауга, его заместителя, а также ряда сотрудников Совета национальной безопасности³⁵. Очевидным основанием стало принципиально политическое обвинение: личная нелояльность президенту и его повестке.
Результатом стремления администрации Трампа создать аппарат национальной безопасности, лояльный лично ему, а не Конституции, стала своеобразная разновидность захвата, второй стадии enshittification. Трамп решительно порвал с прежней функциональной эпохой. Во-первых, он добился выдающегося политического результата: убедил свою электоральную базу и, судя по всему, республиканцев в Конгрессе в том, что в вопросах национальной безопасности имеет значение только его собственная оценка. Во-вторых, любое противоречие — даже со стороны профессионалов Разведывательного сообщества США — теперь трактовалось как нелояльность.
И, наконец, на ключевые должности должны были назначаться лоялисты, способные поддерживать новый порядок. Это рецепт создания системы, эффективность которой оказывается ниже совокупного потенциала её отдельных элементов.
Трамп создал условия для ухудшения работы разведывательного аппарата на благо его клиентов — самого президента и американского общества, — продолжая при этом зависеть от этой системы в выполнении множества традиционных задач. В конце концов, разведывательное сообщество по-прежнему является первой линией обороны перед лицом многих угроз. В этом процессе деградация разведки сначала происходила медленно, а со второй администрацией Трампа — резко ускорилась.
Деградация
Третья стадия enshittification — деградация. Это этап, на котором стимул к извлечению выгоды — получение прибыли в бизнес-модели или, в более широком смысле, обслуживание владельца вместо клиента — начинает доминировать над всеми остальными целями, включая предоставление функциональной услуги и добросовестную работу. В случае Трампа речь идёт об извлечении того, что можно назвать политизированной разведывательной информацией, либо извлечением информации, соответствующей заранее сформированным представлениям по определённым вопросам. Наиболее разрушительным является почти осязаемое требование личной лояльности со стороны разведывательного сообщества³⁶.
Критическая оценка и глубокое понимание происходящего с трудом могут сосуществовать с давлением, при котором допускается представление только определённых типов оценок. Такая система деградирует, превращаясь в более пустую оболочку своего прежнего состояния: процедурно она способна функционировать, но потенциально оказывается неспособной предоставлять или использовать критически важную информацию по ключевым вопросам и в критические моменты. Чтобы проиллюстрировать проблему, рассмотрим решение атаковать ядерную программу Ирана и последовавшие за этим события. В этом эпизоде были видны все стадии enshittification.
Первая стадия — сервис
До атаки американская разведка тщательно занималась сложной задачей оценки возможностей и намерений Ирана в отношении его ядерной программы. Она пришла к выводу, что у Ирана действительно имеется запас соответствующих расщепляющихся материалов, однако в тот момент страна не занималась созданием ядерного оружия. Директор Национальной разведки Габбард сообщила Конгрессу именно эту оценку³⁷.
Вторая стадия — захват
Трамп поддержал позицию премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху, согласно которой Иран представляет непосредственную угрозу. На борту президентского самолёта Трамп заявил журналистам: «Мне всё равно, что она сказала», и утверждал, что Иран находится очень близко к созданию ядерной бомбы. Директор Национальной разведки Габбард вскоре изменила свою позицию, заявив, что она и президент придерживаются единого мнения, и утверждая, что СМИ «неправильно истолковали» её предыдущие комментарии³⁸.
22 июня 2025 года американские силы нанесли удары по иранским объектам. Проблема здесь заключается не в том, что президент США не согласился со своей разведывательной системой и принял решение атаковать Иран. Это решение — разумным оно было или нет — в значительной степени относится к его прерогативам. Проблема заключается в требовании, чтобы высшее руководство американской разведки изменило свои оценки, и в его готовности это сделать.
Третья стадия — деградация
Это создало основу для третьей стадии — деградации. Администрация ясно дала понять, что не терпит никаких разногласий с её оценкой того, что атаки завершились сокрушительным успехом. Профессиональные сотрудники разведки, предлагавшие противоположные оценки — предположительно добросовестно, — публично опровергались, а в случае с главой Разведывательного управления Министерства обороны США генерал-лейтенантом Джеффри Крюсом это привело к его увольнению³⁹.
Извлекая политическую ценность из разведывательной системы, Трамп создаёт потенциально значительный — хотя и трудно поддающийся количественной оценке — сдерживающий эффект и фактически снижает качество её работы.
Если, как предполагали аналитики, уран сохранился, а ядерная программа продолжает быть жизнеспособной, но они не могут предупредить об этом или представить свои наиболее обоснованные оценки из страха вызвать гнев президента, то к каким последствиям это приводит для США и их союзников? К сожалению, ответ заключается в повышении риска провалов. Наказание чиновников за предоставление неприятной информации было очевидно в иранском случае.
Но это был не единственный пример. В апреле 2025 года сотрудники Национального разведывательного совета — Майкл Коллинз и Мария Ланган-Рикхоф — подготовили доклад, в котором пришли к выводу о малой вероятности того, что президент Венесуэлы Мадуро непосредственно руководил деятельностью группировки Tren de Aragua в США или содействовал ей. Доклад стал публичным после запроса в рамках законодательства о свободе доступа к информации. Его вывод противоречил публичному обоснованию президента при применении Закона об иностранных врагах (Alien Enemies Act) для депортации лиц, предположительно связанных с Tren de Aragua.
Ответом директора Национальной разведки Габбард стало увольнение обоих аналитиков — по всей видимости, в попытке пресечь утечки и политизацию⁴⁰. К сожалению, результатом становится повышение риска предотвратимых провалов. Наказание чиновников за предоставление неприятных новостей было очевидно и в иранском случае.
Однако более широкие действия администрации опровергают возможность объяснить происходящее исключительно борьбой с утечками. Были уволены высокопоставленные аналитики ЦРУ, специализировавшиеся на России⁴¹.
Администрация всё глубже проникает в разведывательные и правоохранительные структуры, выявляя и увольняя людей, работавших над расследованием Мюллера или изучавших вмешательство России в выборы 2016 года⁴². Были уволены и директор, и заместитель директора Агентства национальной безопасности⁴³.
Администрация Трампа ослабила Разведывательное сообщество США по двум ключевым направлениям. Во-первых, пострадал его экспертный потенциал. Во-вторых, была подорвана критически важная уверенность сотрудников в том, что к ним будут относиться с уважением как к профессионалам, предоставляющим свои наиболее обоснованные оценки. Тем самым действия администрации, по всей видимости, направлены не только на предотвращение поступления критических оценок в Белый дом, но и на то, чтобы такие оценки вообще не формулировались внутри разведывательной системы. По сути, своим сотрудникам дают понять, что они не должны допускать «преступлений мысли».
Заключение
Деградировавший, подвергшийся enshittification сервис в конечном счёте плохо обслуживает как своего основного, так и более широкого клиента. В настоящее время администрация получает поверхностную и краткосрочную выгоду от этого «защитного одеяла» — постоянного подтверждения правильности её позиции. Однако в какой-то момент она столкнётся с проблемой, которую уже невозможно будет просто отвергнуть или «переписать правду». Это будет проблема, о которой администрацию могли бы предупредить заранее или которую она могла бы лучше понять, если бы была готова воспринимать неприятные брифинги и прислушиваться к экспертам, способным мыслить свободнее. В такой системе опасная политика может проводиться с уверенностью, которую способны поддерживать только чрезвычайно убеждённые или чрезвычайно невежественные люди.
Для американцев и американских интересов первая линия обороны и механизм фильтрации плохих решений становятся просто слабее, если президент настаивает на смешении аналитических разногласий с политическим несогласием.
Опасности создания разведывательного сообщества, неспособного «говорить правду власти», в котором экспертам не доверяют, добросовестных сотрудников наказывают, а лояльность оказывается важнее компетентности, многочисленны.
История разведывательных провалов ясно демонстрирует это — и должна вызывать обеспокоенность у тех, кто столь решительно стремится изменить Разведывательное сообщество США. Показателен опыт Иосифа Сталина и его ошибочного управления советской разведкой. Более свежим и удручающе близким примером является разведывательная система Владимира Путина.
Она демонстрирует патологические последствия ситуации, в которой лидеры фактически не способны терпеть неполитизированную разведывательную информацию, формируют враждебное отношение к аналитическим оценкам и отказываются от независимого контроля и механизмов подотчётности.
Российская разведывательная машина функционирует и способна эффективно проводить многие операции. Однако её способность добавлять ценность процессу принятия решений и выработке политики ограничена. Это было наглядно продемонстрировано в 2022 году, когда российская разведка, стремившаяся угодить руководству, не смогла спрогнозировать сложность и опасность вторжения в Украину.
Плохо подготовленные российские войска брали с собой парадную форму и ожидали, что их встретят как освободителей.
Вместо этого они столкнулись с ожесточённым сопротивлением⁴⁴.
Это закономерный результат, когда политическая надёжность ставится выше всего остального.
Подвергая Разведывательное сообщество США процессу enshittification, Трамп делает больше, чем просто наносит ущерб институту и его культуре. Сознательно или нет, он пытается перестроить его по модели, близкой к путинской разведывательной машине.
Управление Разведывательным сообществом США со стороны второй администрации Трампа носит разрушительный и подтачивающий характер. Политизируя разведывательное сообщество и создаваемые им продукты, Трамп подрывает два ключевых принципа демократической разведки. Первый заключается в том, что эксперты внутри разведывательного сообщества должны иметь возможность обсуждать и оценивать сложные вопросы, не испытывая давления, вынуждающего их приходить к «правильному» или политически удобному ответу. Второй — в том, что они должны иметь возможность добросовестно предоставлять своим клиентам нежелательные оценки, не опасаясь наказания. Без этой нормы огромный потенциал Разведывательного сообщества США по сбору и обработке информации не может быть использован в полной мере. Несмотря на извлечение политической выгоды из «захвата» разведывательной машины, Трамп как её клиент в конечном счёте получит менее качественную услугу.
Его нежелание серьёзно воспринимать свою двойственную роль — одновременно хранителя и потребителя американской разведки — и его стремление к мести изменили систему таким образом, что она практически оказывается спроектированной для провала в критический момент. Ослабление ведущей демократической разведывательной машины будет иметь вредные последствия, и больше всего выиграют от этого те, кто желает причинить вред Соединённым Штатам и самой демократии.
Трамп придерживался иного мнения. С его точки зрения, разведывательное сообщество было инструментом исполнительной власти, который политические противники использовали против него. Подобно Ричарду Никсону, он считал этот инструмент частью либерального истеблишмента, который никогда не принимал его и никогда не примет. Более того, он видел в нём ядро «глубинного государства», активно действующего против него²³. Его критика разведывательного сообщества имеет как относительно тонкое, так и чрезвычайно явное измерение.
Более тонкий элемент связан с тем, что можно назвать представлением о государственном управлении или лидерстве. По сути, это представление носит монархический характер. Он — президент; государственные органы находятся в его подчинении; они существуют для выполнения его воли; в отношениях с ним они должны руководствоваться преданностью. При такой модели для инакомыслия или добросовестного несогласия остаётся крайне мало места, если оно вообще остаётся. И то и другое фактически воспринимаются как личная атака, как проявление нелояльности, способное сделать соответствующий орган ненадёжным и подозрительным. Эта динамика стала особенно очевидной в 2025 году, после американского удара по иранским ядерным объектам, который будет более подробно рассмотрен ниже.
Первые разведывательные оценки свидетельствовали о том, что ущерб приостановил иранскую ядерную программу лишь на несколько месяцев; эти оценки просочились в прессу. Белый дом, возможно, вполне обоснованно с точки зрения принципа, хотя, вероятно, менее оправданно по тону, отреагировал критикой утечки секретной информации.
Но одновременно он подверг критике и саму разведывательную оценку. Администрация заявила — не представив никаких доказательств в поддержку этого утверждения, — что удары были успешными, а распространение противоположной оценки является «явной попыткой унизить президента Трампа»²⁴.
Более явным проявлением разрыва Трампа с разведывательным сообществом в его традиционной роли «сервиса» стала разведывательная оценка «вмешательства» Россия в президентские выборы в США в 2016 году. Согласно этой оценке, Москва стремилась повлиять на американский избирательный процесс и подорвать доверие к демократии в США, а также поддержать кампанию Трампа как предпочтительного для Москвы кандидата. С точки зрения Трампа, эта оценка не только умаляла масштаб его победы, но и, что важнее, переносила заслугу за выдающийся политический успех с него самого на другого субъекта. Она отнимала у него часть внимания, превращала аналитиков разведывательного сообщества из экспертов, формирующих обоснованные оценки, в политических противников²⁵. Он был, по складу характера, плохим потребителем и руководителем разведывательной информации. «Российский обман» (Russia Hoax) в его представлении превратил его в деструктивного клиента.
В основе его критики лежит ошибочное понимание и неприятие либерализма. Это проявляется в двух смыслах. Во-первых, он не понимает, что разведывательная оценка в демократической традиции является по своей природе либеральной практикой. Она основана на эмпирическом знании, стремлении установить истину или сформировать наиболее обоснованную оценку, на проверке гипотез, выявлении и учёте личных предубеждений, верховенстве закона и механизмах контроля. Если использовать часто повторяемое клише, разведывательная деятельность заключается в том, чтобы «говорить правду власти» — или, по крайней мере, предоставлять наиболее обоснованные оценки — и поддерживать структуры, нормы и ценности, необходимые для этого процесса. Во-вторых, он также неправильно понимает то, как более либеральные политики, предшествовавшие ему на посту президента, использовали разведывательную информацию.
По всей видимости, он переносит собственный цинизм на других лидеров, предполагая, что они используют разведывательный потенциал так же, как использовал бы его он сам. В разведывательном анализе это часто называют «зеркальным отражением» (mirror imaging) — хорошо известной логической ошибкой. В его представлении различие между использованием разведывательной информации в политике, иногда по политическим мотивам, и политизированной разведкой — фактически отсутствует.
Само представление о том, что разведывательное сообщество не должно использоваться в целях политизации, по всей видимости, чуждо его психологическому восприятию.
Логика была проста: либералы в Лэнгли действовали заодно с «преступной семьёй Байдена», чтобы подорвать его победу. Их следовало очистить; «глубинное государство» необходимо было поставить под контроль²⁶. Кампания по захвату разведывательного сообщества проявлялась в развитии двух процессов. Первый можно назвать эпистемическим захватом. Фундаментальной частью этого процесса стала политизация разведки — превращение этой темы в политический вопрос для его электоральной базы.
Он нападал на доклад Разведывательного сообщества США о «российском обмане» и на «коррумпированные» контрразведывательные расследования ФБР. Тем самым он фактически заявлял, что считает слова Владимира Путина более надёжными, чем оценки собственных аналитиков относительно вмешательства в выборы 2016 года. Трамп совершил примечательный политический манёвр. Он взял электоральную группу, которая прежде могла относиться к государству с подозрением, но при этом в значительной степени сохраняла твёрдую лояльность к вооружённым силам и разведывательным службам, защищавшим страну. Затем он убедил её в том, что эти государственные структуры являются частью «глубинного государства», настроены против Трампа и, следовательно, против «настоящей Америки»²⁷. Он перенёс центр доверия с экспертов Разведывательного сообщества США на самого себя. Тем самым в сознании своих сторонников он сделал себя высшей инстанцией, определяющей, какое поведение допустимо в вопросах национальной безопасности²⁸.
Это позволило представить его небрежное обращение с секретной информацией как несущественное, критику оценок американского разведывательного сообщества — как проявление патриотизма, нежелание слушать брифинги — как оправданное поведение, а назначение очевидно партийных и недостаточно квалифицированных людей на ключевые должности в разведывательной системе — как положительное изменение. Одновременно это частично нейтрализовало жизненно важную функцию парламентского контроля. При его руководстве республиканцы в Конгрессе часто демонстрировали крайнюю неготовность действовать таким образом, который мог бы быть воспринят как вызов предпочтительному нарративу Трампа по целому ряду вопросов, особенно в отношении вмешательства России в выборы²⁹.
Так начался процесс перестройки Разведывательного сообщества США в систему, которая предоставляет своим клиентам услугу более низкого качества. Запугав свою электоральную базу и вместе с ней республиканских законодателей в Конгрессе, Трамп оградил себя от политической цены за нарушение норм или превышение полномочий. Кроме того, он практически не сталкивался с последствиями за назначение уступчивых, подконтрольных или в целом несерьёзных людей на важнейшие должности. Эпистемический захват в значительной степени происходил параллельно со вторым процессом — бюрократическим захватом. Он начался в период первого президентского срока Трампа.
В 2020 году Ричард Гренелл был назначен директором Национальной разведки. Во многих кругах этот выбор воспринимался как спорный — как назначение политического деятеля вместо профессионального специалиста. Различные критики называли его «недипломатичным дипломатом» или «воином против глубинного государства»³⁰. Другие выражали обеспокоенность его предыдущей работой на иностранных политиков без регистрации в качестве иностранного агента³¹.
Это стало отходом от общей тенденции первого срока Трампа назначать на важнейшие должности представителей государственного истеблишмента — таких как Джон Келли и Джеймс Мэттис, которые воспринимали свою деятельность как государственную службу, — и предвещало новое ослабление многих норм, служивших этическими и профессиональными ограничителями для Разведывательного сообщества США. В том числе были отстранены высокопоставленные профессиональные сотрудники разведывательных структур, включая независимого чиновника по защите информаторов Майкла Аткинсона, а также руководителей Национального контртеррористического центра³². Гренелл пробыл в должности около трёх месяцев, после чего его сменил конгрессмен от Техаса Джон Рэтклифф.
Он также был недостаточно квалифицирован для должности директора Национальной разведки, а его поведение практически не свидетельствовало о стремлении деполитизировать разведывательную деятельность³³. Напротив, и он, и Гренелл стали предвестниками тревожной тенденции в управлении американским силовым государством: на ключевые должности назначались не профессионалы, рассматривавшие свою роль как служение государству, а люди, разделявшие убеждение президента в том, что он ведёт борьбу с либеральным «глубинным государством», для которых главной квалификацией была готовность неуклонно защищать президента.
Победа Байдена на выборах 2020 года приостановила эту тенденцию. Его кадровые назначения были более обнадёживающими для тех, кто считал важным соблюдение существующих норм и ценностей. На должность директора Национальной разведки Байден назначил Аврил Хейнс — профессиональную сотрудницу разведывательного сообщества, ранее занимавшую должности заместителя советника президента по национальной безопасности и заместителя директора ЦРУ. Он сохранил на посту директора ФБР Кристофера Рэя. Однако администрация Байдена оказалась скорее передышкой, чем окончательным решением проблемы. Трамп, став более уверенным в себе, вновь победил на выборах и решил назначить на ключевые должности своих людей.
Больше никаких представителей истеблишмента — «взрослых», многие из которых провели четыре года после его поражения от Байдена, работая над книгами, где рассказывали, насколько он непригоден для должности президента³⁴. Настал момент для лоялистов и сторонников теорий заговора: Каш Патель — в ФБР; Тулси Габбард — на должность директора Национальной разведки; Джон Рэтклифф — на должность директора ЦРУ. Их назначение сопровождалось в значительной степени беспрецедентной атакой на профессиональных сотрудников разведывательных структур в форме политически мотивированных чисток.
Наиболее заметным ранним примером стало отстранение главы Агентства национальной безопасности и Киберкомандования США генерала Тима Хауга, его заместителя, а также ряда сотрудников Совета национальной безопасности³⁵. Очевидным основанием стало принципиально политическое обвинение: личная нелояльность президенту и его повестке.
Результатом стремления администрации Трампа создать аппарат национальной безопасности, лояльный лично ему, а не Конституции, стала своеобразная разновидность захвата, второй стадии enshittification. Трамп решительно порвал с прежней функциональной эпохой. Во-первых, он добился выдающегося политического результата: убедил свою электоральную базу и, судя по всему, республиканцев в Конгрессе в том, что в вопросах национальной безопасности имеет значение только его собственная оценка. Во-вторых, любое противоречие — даже со стороны профессионалов Разведывательного сообщества США — теперь трактовалось как нелояльность.
И, наконец, на ключевые должности должны были назначаться лоялисты, способные поддерживать новый порядок. Это рецепт создания системы, эффективность которой оказывается ниже совокупного потенциала её отдельных элементов.
Трамп создал условия для ухудшения работы разведывательного аппарата на благо его клиентов — самого президента и американского общества, — продолжая при этом зависеть от этой системы в выполнении множества традиционных задач. В конце концов, разведывательное сообщество по-прежнему является первой линией обороны перед лицом многих угроз. В этом процессе деградация разведки сначала происходила медленно, а со второй администрацией Трампа — резко ускорилась.
Деградация
Третья стадия enshittification — деградация. Это этап, на котором стимул к извлечению выгоды — получение прибыли в бизнес-модели или, в более широком смысле, обслуживание владельца вместо клиента — начинает доминировать над всеми остальными целями, включая предоставление функциональной услуги и добросовестную работу. В случае Трампа речь идёт об извлечении того, что можно назвать политизированной разведывательной информацией, либо извлечением информации, соответствующей заранее сформированным представлениям по определённым вопросам. Наиболее разрушительным является почти осязаемое требование личной лояльности со стороны разведывательного сообщества³⁶.
Критическая оценка и глубокое понимание происходящего с трудом могут сосуществовать с давлением, при котором допускается представление только определённых типов оценок. Такая система деградирует, превращаясь в более пустую оболочку своего прежнего состояния: процедурно она способна функционировать, но потенциально оказывается неспособной предоставлять или использовать критически важную информацию по ключевым вопросам и в критические моменты. Чтобы проиллюстрировать проблему, рассмотрим решение атаковать ядерную программу Ирана и последовавшие за этим события. В этом эпизоде были видны все стадии enshittification.
Первая стадия — сервис
До атаки американская разведка тщательно занималась сложной задачей оценки возможностей и намерений Ирана в отношении его ядерной программы. Она пришла к выводу, что у Ирана действительно имеется запас соответствующих расщепляющихся материалов, однако в тот момент страна не занималась созданием ядерного оружия. Директор Национальной разведки Габбард сообщила Конгрессу именно эту оценку³⁷.
Вторая стадия — захват
Трамп поддержал позицию премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху, согласно которой Иран представляет непосредственную угрозу. На борту президентского самолёта Трамп заявил журналистам: «Мне всё равно, что она сказала», и утверждал, что Иран находится очень близко к созданию ядерной бомбы. Директор Национальной разведки Габбард вскоре изменила свою позицию, заявив, что она и президент придерживаются единого мнения, и утверждая, что СМИ «неправильно истолковали» её предыдущие комментарии³⁸.
22 июня 2025 года американские силы нанесли удары по иранским объектам. Проблема здесь заключается не в том, что президент США не согласился со своей разведывательной системой и принял решение атаковать Иран. Это решение — разумным оно было или нет — в значительной степени относится к его прерогативам. Проблема заключается в требовании, чтобы высшее руководство американской разведки изменило свои оценки, и в его готовности это сделать.
Третья стадия — деградация
Это создало основу для третьей стадии — деградации. Администрация ясно дала понять, что не терпит никаких разногласий с её оценкой того, что атаки завершились сокрушительным успехом. Профессиональные сотрудники разведки, предлагавшие противоположные оценки — предположительно добросовестно, — публично опровергались, а в случае с главой Разведывательного управления Министерства обороны США генерал-лейтенантом Джеффри Крюсом это привело к его увольнению³⁹.
Извлекая политическую ценность из разведывательной системы, Трамп создаёт потенциально значительный — хотя и трудно поддающийся количественной оценке — сдерживающий эффект и фактически снижает качество её работы.
Если, как предполагали аналитики, уран сохранился, а ядерная программа продолжает быть жизнеспособной, но они не могут предупредить об этом или представить свои наиболее обоснованные оценки из страха вызвать гнев президента, то к каким последствиям это приводит для США и их союзников? К сожалению, ответ заключается в повышении риска провалов. Наказание чиновников за предоставление неприятной информации было очевидно в иранском случае.
Но это был не единственный пример. В апреле 2025 года сотрудники Национального разведывательного совета — Майкл Коллинз и Мария Ланган-Рикхоф — подготовили доклад, в котором пришли к выводу о малой вероятности того, что президент Венесуэлы Мадуро непосредственно руководил деятельностью группировки Tren de Aragua в США или содействовал ей. Доклад стал публичным после запроса в рамках законодательства о свободе доступа к информации. Его вывод противоречил публичному обоснованию президента при применении Закона об иностранных врагах (Alien Enemies Act) для депортации лиц, предположительно связанных с Tren de Aragua.
Ответом директора Национальной разведки Габбард стало увольнение обоих аналитиков — по всей видимости, в попытке пресечь утечки и политизацию⁴⁰. К сожалению, результатом становится повышение риска предотвратимых провалов. Наказание чиновников за предоставление неприятных новостей было очевидно и в иранском случае.
Однако более широкие действия администрации опровергают возможность объяснить происходящее исключительно борьбой с утечками. Были уволены высокопоставленные аналитики ЦРУ, специализировавшиеся на России⁴¹.
Администрация всё глубже проникает в разведывательные и правоохранительные структуры, выявляя и увольняя людей, работавших над расследованием Мюллера или изучавших вмешательство России в выборы 2016 года⁴². Были уволены и директор, и заместитель директора Агентства национальной безопасности⁴³.
Администрация Трампа ослабила Разведывательное сообщество США по двум ключевым направлениям. Во-первых, пострадал его экспертный потенциал. Во-вторых, была подорвана критически важная уверенность сотрудников в том, что к ним будут относиться с уважением как к профессионалам, предоставляющим свои наиболее обоснованные оценки. Тем самым действия администрации, по всей видимости, направлены не только на предотвращение поступления критических оценок в Белый дом, но и на то, чтобы такие оценки вообще не формулировались внутри разведывательной системы. По сути, своим сотрудникам дают понять, что они не должны допускать «преступлений мысли».
Заключение
Деградировавший, подвергшийся enshittification сервис в конечном счёте плохо обслуживает как своего основного, так и более широкого клиента. В настоящее время администрация получает поверхностную и краткосрочную выгоду от этого «защитного одеяла» — постоянного подтверждения правильности её позиции. Однако в какой-то момент она столкнётся с проблемой, которую уже невозможно будет просто отвергнуть или «переписать правду». Это будет проблема, о которой администрацию могли бы предупредить заранее или которую она могла бы лучше понять, если бы была готова воспринимать неприятные брифинги и прислушиваться к экспертам, способным мыслить свободнее. В такой системе опасная политика может проводиться с уверенностью, которую способны поддерживать только чрезвычайно убеждённые или чрезвычайно невежественные люди.
Для американцев и американских интересов первая линия обороны и механизм фильтрации плохих решений становятся просто слабее, если президент настаивает на смешении аналитических разногласий с политическим несогласием.
Опасности создания разведывательного сообщества, неспособного «говорить правду власти», в котором экспертам не доверяют, добросовестных сотрудников наказывают, а лояльность оказывается важнее компетентности, многочисленны.
История разведывательных провалов ясно демонстрирует это — и должна вызывать обеспокоенность у тех, кто столь решительно стремится изменить Разведывательное сообщество США. Показателен опыт Иосифа Сталина и его ошибочного управления советской разведкой. Более свежим и удручающе близким примером является разведывательная система Владимира Путина.
Она демонстрирует патологические последствия ситуации, в которой лидеры фактически не способны терпеть неполитизированную разведывательную информацию, формируют враждебное отношение к аналитическим оценкам и отказываются от независимого контроля и механизмов подотчётности.
Российская разведывательная машина функционирует и способна эффективно проводить многие операции. Однако её способность добавлять ценность процессу принятия решений и выработке политики ограничена. Это было наглядно продемонстрировано в 2022 году, когда российская разведка, стремившаяся угодить руководству, не смогла спрогнозировать сложность и опасность вторжения в Украину.
Плохо подготовленные российские войска брали с собой парадную форму и ожидали, что их встретят как освободителей.
Вместо этого они столкнулись с ожесточённым сопротивлением⁴⁴.
Это закономерный результат, когда политическая надёжность ставится выше всего остального.
Подвергая Разведывательное сообщество США процессу enshittification, Трамп делает больше, чем просто наносит ущерб институту и его культуре. Сознательно или нет, он пытается перестроить его по модели, близкой к путинской разведывательной машине.
Управление Разведывательным сообществом США со стороны второй администрации Трампа носит разрушительный и подтачивающий характер. Политизируя разведывательное сообщество и создаваемые им продукты, Трамп подрывает два ключевых принципа демократической разведки. Первый заключается в том, что эксперты внутри разведывательного сообщества должны иметь возможность обсуждать и оценивать сложные вопросы, не испытывая давления, вынуждающего их приходить к «правильному» или политически удобному ответу. Второй — в том, что они должны иметь возможность добросовестно предоставлять своим клиентам нежелательные оценки, не опасаясь наказания. Без этой нормы огромный потенциал Разведывательного сообщества США по сбору и обработке информации не может быть использован в полной мере. Несмотря на извлечение политической выгоды из «захвата» разведывательной машины, Трамп как её клиент в конечном счёте получит менее качественную услугу.
Его нежелание серьёзно воспринимать свою двойственную роль — одновременно хранителя и потребителя американской разведки — и его стремление к мести изменили систему таким образом, что она практически оказывается спроектированной для провала в критический момент. Ослабление ведущей демократической разведывательной машины будет иметь вредные последствия, и больше всего выиграют от этого те, кто желает причинить вред Соединённым Штатам и самой демократии.
Сноски
¹ Эта статья была написана после нанесения США удара по иранским ядерным объектам, но до того, как США и Израиль начали более масштабную войну в феврале 2026 года. Авторы считают, что действия и поведение администрации до и во время войны подтвердили их выводы относительно использования вообще и ненадлежащего использования, в частности, разведывательной информации нынешней администрацией Трампа.
² David V. Gioe and Michael V. Hayden, “Trump is Breaking American Intelligence”, Foreign Affairs, 2 July 2025.
³ Там же.
⁴ Jack Goldsmith, “The Decaying Legal Culture in the Defense Department”, Executive Functions, 23 February 2026.
⁵ Подробнее о разведывательном потенциале см.: Michael Herman, Intelligence Power in Peace and War (Cambridge: Cambridge University Press, 2009).
⁶ Многие слабости российской аналитической системы рассматриваются в: Huw Dylan, David V. Gioe and Elena Grossfeld, “The Autocrat’s Intelligence Paradox: Vladimir Putin’s (Mis)Management of Russian Strategic Assessment in the Ukraine War”, British Journal of Politics and International Relations, Vol. 25, No. 3, 2023, pp. 385–404.
⁷ Это слово получило настолько широкое распространение, что в 2024 году было названо словом года по версии Macquarie Dictionary. См.: Tory Shepherd, “‘What Many of Us Feel’: Why ‘Enshittification’ is Macquarie Dictionary’s Word of the Year”, The Guardian, 26 November 2024.
⁸ Cory Doctorow, “The ‘Enshittification’ of TikTok”, Wired, 23 January 2023. См. также: Cory Doctorow, Enshittification: Why Everything Suddenly Got Worse and What to Do About It (New York, NY: Verso Books, 2025).
⁹ Henry Farrell and Abraham L. Newman, “The Enshittification of American Power”, Wired, 15 July 2025.
¹⁰ Timothy Ray, “Nomination of George H. W. Bush as DCI”, Studies in Intelligence, Vol. 64, No. 4, 2021, pp. 39–49.
¹¹ House Permanent Select Committee on Intelligence, “HPSCI Members Talk Recent Oversight Efforts on the Republican Study Committee Podcast”, 16 May 2025; Jonathan Landay and Erin Banco, “Lawmaker Demands Explanation for Trump Administration’s Ouster of Intelligence Analysts”, Reuters, 15 May 2025.
¹² Office of the Director of National Intelligence, “US Intelligence Community Budget”.
¹³ CIA, “The Final Chapter in the Hunt for Bin Ladin”.
¹⁴ Huw Dylan and Nicholas Stivang, “Emerging Technologies and National Security Intelligence”, Intelligence and National Security, Vol. 40, No. 6, 2025, pp. 988–1009.
¹⁵ US Mission to the OSCE, “On the Terrorist Attack at the Crocus City Hall in Moscow”, 11 April 2024.
¹⁶ Andrew Roth, “At Least 115 Killed and Scores Wounded in Moscow Concert Hall Attack”, The Guardian, 23 March 2024.
¹⁷ Политизация разведки широко обсуждается в научной литературе. См., например: Uri Bar-Joseph, “The Politicization of Intelligence: A Comparative Study”, International Journal of Intelligence and CounterIntelligence, Vol. 26, No. 2, 2013, pp. 347–69.
¹⁸ Hansard, House of Commons Debates, Vol. 408, Cols. 602–04, 3 July 2003.
¹⁹ James Lockhart and Christopher R. Moran, “Principal Consumer: President Biden’s Approach to Intelligence”, International Affairs, Vol. 98, No. 2, 2022, pp. 549–67.
²⁰ Там же.
²¹ Там же.
²² Там же.
²³ Rebecca Jacobs, “Trump Has Said He Wants to Destroy the ‘Deep State’ 56 Times on Truth Social”, Citizens for Responsibility and Ethics in Washington, 1 August 2024.
²⁴ Natasha Bertrand, Katie Bo Lillis and Zachary Cohen, “Exclusive: Early US Intel Assessment Suggests Strikes on Iran Did Not Destroy Nuclear Sites, Sources Say”, CNN, updated 25 June 2025.
²⁵ BBC News, “Donald Trump Rejects CIA Russia Hacking Report”, 11 December 2016.
²⁶ Peter Eisler et al., “Trump’s Campaign of Retribution: At Least 470 Targets and Counting”, Reuters, 26 November 2025; Haley Chi-Sing, “Trump Admin Aims for Killing Blow to Independence of ‘Deep State’ Agencies”, Fox News, 14 February 2025.
²⁷ Julie Hirschfeld Davis, “Trump Calls Justice Department and F.B.I. Conduct ‘a Disgrace’”, The New York Times, 2 February 2018.
²⁸ Jackson Proskow, “Analysis: Trump Supporters Trust Him More than Their Own Eyes and Ears”, Global News, 31 July 2018.
²⁹ Daniella Diaz, “Here Are the Times Republicans Tried to Undermine the Russia Investigation”, CNN, 27 January 2018.
³⁰ Citizens for Responsibility and Ethics in Washington, “CREW Request State and ODNI Records on Richard Grenell”, 10 March 2021; Elizabeth Williamson and Kenneth P. Vogel, “An Undiplomatic Diplomat Wins Power in Trump’s Washington”, The New York Times, 4 March 2020.
³¹ Isaac Arnsdorf, “Trump’s New Spy Chief Used to Work for a Foreign Politician the U.S. Accused of Corruption”, ProPublica, 21 February 2020.
³² Citizens for Responsibility and Ethics in Washington, “CREW Request State and ODNI Records on Richard Grenell”.
³³ Eric Tucker, “What to Know About John Ratcliffe, Trump’s Pick for CIA Director”, AP News, 13 November 2024.
³⁴ Eric Bradner and Kate Sullivan, “Trump’s Former Chief of Staff Says He Fits ‘Fascist’ Definition and Prefers ‘Dictator Approach’”, CNN, updated 24 October 2024.
³⁵ Ellen Nakashima, Warren P. Strobel and Aaron Schaffer, “National Security Agency Chief Ousted after Far-Right Activist Urged His Removal”, The Washington Post, 4 April 2025.
³⁶ Парадокс заключается в том, что, извлекая выгоду из этой системы, администрация Трампа, как и все предыдущие администрации, будет продолжать ожидать от разведывательного сообщества выполнения его обычной работы — предупреждения об угрозах и формирования знаний. Судя по всему, администрация не осознаёт рисков, которые сама создаёт.
³⁷ Sofia Ferreira Santos, “Tulsi Gabbard Now Says Iran Could Produce Nuclear Weapon ‘Within Weeks’”, BBC News, 21 June 2025; Chris Megerian and David Klepper, “America’s Spies Say Iran Wasn’t Building a Nuclear Weapon. Trump Dismisses That Assessment”, PBS News, 17 June 2025.
³⁸ Chris Megerian and David Klepper, “America’s Spies Say Iran Wasn’t Building a Nuclear Weapon. Trump Dismisses That Assessment”.
³⁹ Al-Jazeera, “US General Whose Report on Iran Nuclear Sites Angered Trump Fired”, 23 August 2025.
⁴⁰ Katie Bo Lillis, “Gabbard Fires Two Senior Intelligence Officials Focused on Assessing Threats to US”, CNN, updated 14 May 2025.
⁴¹ The Economist, “Donald Trump Has Purged One of the CIA’s Most Senior Russia Analysts”, 21 August 2025.
⁴² Там же.
⁴³ Ryan J. Reilly, Michael Kosnar and Zoë Richards, “FBI Fires, Unfires, Then Refires Agents Linked to Jack Smith Probe”, NBC News, 4 November 2025.
⁴⁴ Dylan, Gioe and Grossfeld, “The Autocrat’s Intelligence Paradox”.
¹ Эта статья была написана после нанесения США удара по иранским ядерным объектам, но до того, как США и Израиль начали более масштабную войну в феврале 2026 года. Авторы считают, что действия и поведение администрации до и во время войны подтвердили их выводы относительно использования вообще и ненадлежащего использования, в частности, разведывательной информации нынешней администрацией Трампа.
² David V. Gioe and Michael V. Hayden, “Trump is Breaking American Intelligence”, Foreign Affairs, 2 July 2025.
³ Там же.
⁴ Jack Goldsmith, “The Decaying Legal Culture in the Defense Department”, Executive Functions, 23 February 2026.
⁵ Подробнее о разведывательном потенциале см.: Michael Herman, Intelligence Power in Peace and War (Cambridge: Cambridge University Press, 2009).
⁶ Многие слабости российской аналитической системы рассматриваются в: Huw Dylan, David V. Gioe and Elena Grossfeld, “The Autocrat’s Intelligence Paradox: Vladimir Putin’s (Mis)Management of Russian Strategic Assessment in the Ukraine War”, British Journal of Politics and International Relations, Vol. 25, No. 3, 2023, pp. 385–404.
⁷ Это слово получило настолько широкое распространение, что в 2024 году было названо словом года по версии Macquarie Dictionary. См.: Tory Shepherd, “‘What Many of Us Feel’: Why ‘Enshittification’ is Macquarie Dictionary’s Word of the Year”, The Guardian, 26 November 2024.
⁸ Cory Doctorow, “The ‘Enshittification’ of TikTok”, Wired, 23 January 2023. См. также: Cory Doctorow, Enshittification: Why Everything Suddenly Got Worse and What to Do About It (New York, NY: Verso Books, 2025).
⁹ Henry Farrell and Abraham L. Newman, “The Enshittification of American Power”, Wired, 15 July 2025.
¹⁰ Timothy Ray, “Nomination of George H. W. Bush as DCI”, Studies in Intelligence, Vol. 64, No. 4, 2021, pp. 39–49.
¹¹ House Permanent Select Committee on Intelligence, “HPSCI Members Talk Recent Oversight Efforts on the Republican Study Committee Podcast”, 16 May 2025; Jonathan Landay and Erin Banco, “Lawmaker Demands Explanation for Trump Administration’s Ouster of Intelligence Analysts”, Reuters, 15 May 2025.
¹² Office of the Director of National Intelligence, “US Intelligence Community Budget”.
¹³ CIA, “The Final Chapter in the Hunt for Bin Ladin”.
¹⁴ Huw Dylan and Nicholas Stivang, “Emerging Technologies and National Security Intelligence”, Intelligence and National Security, Vol. 40, No. 6, 2025, pp. 988–1009.
¹⁵ US Mission to the OSCE, “On the Terrorist Attack at the Crocus City Hall in Moscow”, 11 April 2024.
¹⁶ Andrew Roth, “At Least 115 Killed and Scores Wounded in Moscow Concert Hall Attack”, The Guardian, 23 March 2024.
¹⁷ Политизация разведки широко обсуждается в научной литературе. См., например: Uri Bar-Joseph, “The Politicization of Intelligence: A Comparative Study”, International Journal of Intelligence and CounterIntelligence, Vol. 26, No. 2, 2013, pp. 347–69.
¹⁸ Hansard, House of Commons Debates, Vol. 408, Cols. 602–04, 3 July 2003.
¹⁹ James Lockhart and Christopher R. Moran, “Principal Consumer: President Biden’s Approach to Intelligence”, International Affairs, Vol. 98, No. 2, 2022, pp. 549–67.
²⁰ Там же.
²¹ Там же.
²² Там же.
²³ Rebecca Jacobs, “Trump Has Said He Wants to Destroy the ‘Deep State’ 56 Times on Truth Social”, Citizens for Responsibility and Ethics in Washington, 1 August 2024.
²⁴ Natasha Bertrand, Katie Bo Lillis and Zachary Cohen, “Exclusive: Early US Intel Assessment Suggests Strikes on Iran Did Not Destroy Nuclear Sites, Sources Say”, CNN, updated 25 June 2025.
²⁵ BBC News, “Donald Trump Rejects CIA Russia Hacking Report”, 11 December 2016.
²⁶ Peter Eisler et al., “Trump’s Campaign of Retribution: At Least 470 Targets and Counting”, Reuters, 26 November 2025; Haley Chi-Sing, “Trump Admin Aims for Killing Blow to Independence of ‘Deep State’ Agencies”, Fox News, 14 February 2025.
²⁷ Julie Hirschfeld Davis, “Trump Calls Justice Department and F.B.I. Conduct ‘a Disgrace’”, The New York Times, 2 February 2018.
²⁸ Jackson Proskow, “Analysis: Trump Supporters Trust Him More than Their Own Eyes and Ears”, Global News, 31 July 2018.
²⁹ Daniella Diaz, “Here Are the Times Republicans Tried to Undermine the Russia Investigation”, CNN, 27 January 2018.
³⁰ Citizens for Responsibility and Ethics in Washington, “CREW Request State and ODNI Records on Richard Grenell”, 10 March 2021; Elizabeth Williamson and Kenneth P. Vogel, “An Undiplomatic Diplomat Wins Power in Trump’s Washington”, The New York Times, 4 March 2020.
³¹ Isaac Arnsdorf, “Trump’s New Spy Chief Used to Work for a Foreign Politician the U.S. Accused of Corruption”, ProPublica, 21 February 2020.
³² Citizens for Responsibility and Ethics in Washington, “CREW Request State and ODNI Records on Richard Grenell”.
³³ Eric Tucker, “What to Know About John Ratcliffe, Trump’s Pick for CIA Director”, AP News, 13 November 2024.
³⁴ Eric Bradner and Kate Sullivan, “Trump’s Former Chief of Staff Says He Fits ‘Fascist’ Definition and Prefers ‘Dictator Approach’”, CNN, updated 24 October 2024.
³⁵ Ellen Nakashima, Warren P. Strobel and Aaron Schaffer, “National Security Agency Chief Ousted after Far-Right Activist Urged His Removal”, The Washington Post, 4 April 2025.
³⁶ Парадокс заключается в том, что, извлекая выгоду из этой системы, администрация Трампа, как и все предыдущие администрации, будет продолжать ожидать от разведывательного сообщества выполнения его обычной работы — предупреждения об угрозах и формирования знаний. Судя по всему, администрация не осознаёт рисков, которые сама создаёт.
³⁷ Sofia Ferreira Santos, “Tulsi Gabbard Now Says Iran Could Produce Nuclear Weapon ‘Within Weeks’”, BBC News, 21 June 2025; Chris Megerian and David Klepper, “America’s Spies Say Iran Wasn’t Building a Nuclear Weapon. Trump Dismisses That Assessment”, PBS News, 17 June 2025.
³⁸ Chris Megerian and David Klepper, “America’s Spies Say Iran Wasn’t Building a Nuclear Weapon. Trump Dismisses That Assessment”.
³⁹ Al-Jazeera, “US General Whose Report on Iran Nuclear Sites Angered Trump Fired”, 23 August 2025.
⁴⁰ Katie Bo Lillis, “Gabbard Fires Two Senior Intelligence Officials Focused on Assessing Threats to US”, CNN, updated 14 May 2025.
⁴¹ The Economist, “Donald Trump Has Purged One of the CIA’s Most Senior Russia Analysts”, 21 August 2025.
⁴² Там же.
⁴³ Ryan J. Reilly, Michael Kosnar and Zoë Richards, “FBI Fires, Unfires, Then Refires Agents Linked to Jack Smith Probe”, NBC News, 4 November 2025.
⁴⁴ Dylan, Gioe and Grossfeld, “The Autocrat’s Intelligence Paradox”.